Осколки Богов - Анастасия Смитюк

Ты не колдунья и не человек. Что тогда за тварь бродит по лесу и насылает на всех свои чары?

Ее бровь удивленно поднялась вверх. Еще никто прежде с ней так не разговаривал.

– Это было очень грубо.

– Отвечай, – строго произнес он, делая шаг вперед.

– Кто вообще дал тебе право бродить по этим землям и убивать людей? – от ее улыбки не осталось и следа, а в глазах заискрило недовольство. – Кто дал тебе право нападать на деревню и сжигать чужие дома? Кто дал тебе право мнить себя выше других и решать, кому жить?

– Бог дал мне это право, и по воле его я очищаю землю от ереси.

– Какой Бог дал тебе это право? – скривилась она. – Тот самопровозглашенный, который несколько столетий назад пришел в людское королевство, перебил всех стариков и взрослых и решил воспитывать детей собственными взглядами и знаниями, исключив все другие? Тот, что оторвал твой народ от остального мира и внушил, что за пределами ваших гор живут лишь недостойные? Бог?

– Не смей! – он угрожающе дернулся вперед.

– Твой Бог – всего лишь ребенок человека и одного из Первых, истинных, двенадцати Богов. Твой Бог – простой полубог, который возомнил себя великим, когда его не приняли.

Охотник взмахнул мечом и обрушил весь свой гнев на красивую, но глупую девушку, которая, возможно, осталась бы жива, если бы не болтала так много.

Но, к удивлению, в момент, когда острие коснулось тела девушки, его ослепила яркая вспышка. Меч раскололся, осыпаясь мелкими кусками, а сам Эгран отлетел, врезаясь в ствол дерева и съезжая на землю.

Она медленно шла в его сторону, пока он пытался подняться. Шагов ее было не слышно, хотя под ногами лежали сухие ветки. Да и вообще казалось, что она не идет по земле, а парит над ней.

Эгран все еще сжимал рукоять меча, но поспешил выкинуть ее в сторону. Теперь от нее нет никакого толку. Когда златовласая девушка подошла на расстояние трех шагов, охотник обвел ее внимательным взглядом. Эта неестественная красота, этот свет. Перед ним определенно стояло непростое создание. Оружие охотников благословляет сам Бог, и его невозможно сломать, оно может веками служить, и на нем не появится и зазубрины.

Но меч был расколот.

– Кто ты? – повторил он свой недавний вопрос.

– А ты готов услышать ответ? – наклонила она голову. – Или все так же будешь цепляться за имя своего лживого Бога и закрывать глаза на все остальное?

– Он…

– Твой Бог – всего лишь сын Бога Тьмы, который, не дождавшись отцовской любви, начал строить свой мир подобно ему. Но Рагану все еще нет до этого дела. А вы созданы, обучены и выдрессированы лжебогом для одной лишь только цели: полубог, что завидовал остальным таким же, решил создать свой вид, взрастив его на ненависти к тем, кто имеет большую силу. Как ты смеешь убивать созданий, порожденных мной?

– Ты…

– А сейчас ты собираешься убить эту девочку. За что? За то, что она всего-навсего имеет больше способностей, коими ее наделила Богиня? Вы отняли у этой девочки дом, убили ее мать, сделав сиротой. И теперь ты хочешь убить ее? Но ведь когда-то и тебя, Эгран, лишили всего, забрали из дома. Ты ведь прошел такой же путь, хоть и был слишком мал, чтобы все хорошо запомнить.

С каждым ее словом свечение вокруг становилось сильнее, пока не стало ярко, как днем. Богиня сделала шаг вперед, становясь почти вплотную к нему.

– Вспомни, как тебя лишили всего, а потом забрали, чтобы сделать ручным псом.

– Чтобы ты ни говорила, я…

Но он не договорил. Подняв руку, Богиня коснулась его плеча, которое тут же обожгло огнем, но ему было не до этого. Он не чувствовал боли. Упав на колени, он вскинул голову. Его глаза закатились.

Перед его взором пробегали тысячи картинок, сменяя друг друга. Воспоминания неслись, вскрывая в его душе то, что он уже и не помнил.

Воспоминания маленького мальчика: материнские теплые руки, отцовские наставления, их улыбки, тепло в доме, печка со свежим хлебом, золотые поля. То, что он давно забыл, сейчас оживало, наполняя звуками, запахами и тем теплом. Как мать баловала сладким, как с отцом мастерили воздушного змея, запуская его в небо, и как пришли они… Их дом горел, тела родителей лежали на полу, а его, кричащего и в слезах, с силой выволакивали на улицу.

«Крепкий мальчишка. Может, выйдет что дельное», – сказал тогда один из мужчин. И его унесли. Долгие дни во тьме, долгие дни голода, а потом новая жизнь без воспоминаний о прошлом.

Задыхаясь, он повалился на землю. Сжимал комья земли и кашлял, пытаясь вдохнуть больше воздуха.

Прошли минуты, прежде чем он поднял голову и посмотрел на девушку, все еще стоящую рядом.

Знак солнца над дверью в родительском доме и его силуэт на крыше. Амулет на шее матери, за который он постоянно хватался… «Богиня Солнца даже во тьме защитит тебя. Не бойся, ведь свет куда сильнее мрака, он уничтожит все твои страхи», – любила повторять его мать, когда он боялся темноты или ему снились кошмары.

– Богиня Солнца, – выдохнул он, все еще стараясь начать нормально дышать.

Теперь в нем почти не осталось сомнений, кто находился перед ним. Никто другой на такое не был способен. Никто другой…

К его собственному удивлению, она опустилась на колени и протянула ему руку.

– Свет мой, ты такое же мое создание, как и другие люди. И нет твоей вины в том, как тебя воспитывали, какие наставления и верования тебе преподносили. Охотники и их Бог живы, потому что мы это позволяем. Мы видим все. И видим вашего лжебога. Вы живете по нашему позволению. Знай это. Просто Боги привыкли не вмешиваться.

– Почему ты явилась сейчас, если вы не вмешиваетесь? – выказывать какое-то почтение он все же не собирался. Не в его природе это было.

– Потому что девочка, что лежит там внизу, мне нужна. Она не просто создание Богини Огня. В ней заключено гораздо большее. И мне нужно, чтобы она прошла свой путь и однажды встретилась со мной на Острове Богов. Но путь этот будет долгим и извилистым, а еще полным опасностей и врагов.

– Так зачем ей преодолевать столько испытаний, если сама ты можешь забрать ее прямо сейчас?

– Все не так просто, – улыбнулась, поднимаясь, и он поднялся следом. – Когда мы создавали мир, то оставили смертным возможность самостоятельно попасть на Остров Богов. Но лишь из одного места на земле.

– И смертные