Измена. Игра в чувства - Анна Эдельвейс

Надо было не за тряпками смотреть, а за мужем, которого похоть привела к чужой бабе.

Взяла казан полотенцем за раскалёные ручки, подошла к кабинету. Надо же, как быстро очухался мой муж, как только дело коснулось его личного имущества. Только день прошёл, а он уже ремонтирует свой ненаглядный кабинетик. Ну что ж, помогу с дизайном.

Толкнула ногой дверь. Снова резкий запах клея и влажной химии от непросохших стен тяжело ударил в нос. У меня в глазах потемнело от воспоминаний как много меня связывало в этом помещении. Мы ведь здесь с мужем иногда не только документы читали…

Огляделась. Вся мебель была сдвинута, на полу полосами были разложены готовые куски шёлка для перетяжки стен. Мужик домерял там что то в углу, он поднял на меня лицо, засунул карандаш за ухо. Заорала на него:

— Брысь в сторону!

Рабочий нюхом считал опасность, отпрыгнул в дальний угол.

Я с чувством швырнула казан в его творение на полу, туда же полетело полотенце. Масляное горячее пятно ползучей рыжиной медленно растекалось по серебристому шёлку, казан с глухим стуком впечатался в кисточку, торчащую из банки. Всё это с грохотом, с лязгом перевернулось, рассыпаясь брызгами. Красота, на полу живого места не осталось. Ну что, Василевский, начинай сначала ремонт своего кабинета. Его, может и сделаешь снова как новенький, а вот наши отношения уже не починить.

Сама бегом, рысью подхватив чемоданы, рванула к своей машине.

Пальцы дрожали, пока засовывала ключ в зажигание.

Машина тихо замурчала, я плавно двинулась прочь со двора. Всё, ноги моей тут больше не будет.

Только выехав на трассу, выдохнула. Встроилась в поток, постоянно оглядывалась, не догоняет ли меня мой разгневанный Отелло. Скот, ишь ты, оказывается, у меня бабьи заскоки! Да как он посмел ставить меня и свою шмару на равных!

Ехала, рассуждала.

Итак, заявление на развод я написала, радости от этого не было совсем. Собственными руками я рушила то, что старательно выстраивала шесть лет. Шесть лет радости, жарких ночей, очаровательных дней беременности, когда Иван просто носил меня на руках.

Дежурный адвокат в конторе предупредила сразу, развод простым не будет. Если муж против, суд даст нам время на примирение. Растянуться процесс может до трёх месяцев.

Вспомнила, как в адвокатской конторе у меня дрожали руки, пока под диктовку писала заявление, отвечала на вопросы. Кто бы мог подумать, сколько грязи мне надо было вынуть из нашего постельного белья, отвечая на вопросы адвоката, особенно, описывая причину развода.

Отвечая чужому человеку я вдруг подумала насколько неубедительно звучали мои слова. У меня и доказательств то никаких не было. Интересно, где мне их было взять. Вот поэтому мне очень посоветовали нанять опытного юриста. Если мой муж против развода, то добиться результата будет очень непросто.

Пока я уничтожала себя переживая снова и снова тот вечер в его офисе, пока пробиралась на загородную трассу, во мне всё больше зрела решимость узнать кто эта тварь, сидевшая врастопырку перед Иваном. Посмотреть соцсети? Так я понятия не имела кто эта распутница. Я даже не знала как её звать. И узнать не у кого. На работе мужа у меня не было никого из знакомых, к кому можно было обратиться с интимным вопросом. Разве что его секретарь, Марина. Мы были знакомы с ней, пока я работала. Хорошая, умная тётка. Неудобно как-то ей вопросы задавать: “Скажите, а вы не знаете, кто спит с моим мужем?”. Так что ли?

В себя вернул звонок телефона. О, Иван с кинзой приехал. Ну, послушаем. Я перехватила телефон, прижав его к уху. Рокотом окатило салон машины:

— Элеонора, мать твою, ты где!

— Алё, — пыталась говорить беззаботно: — Не ори на меня.

— Почему ты уехала? Всё ещё не перебесилась?

— Я больше никогда не вернусь, Иван.

— Я смотрю, у тебя нет других забот, как мотать мне нервы?

— Да и вправду, какие заботы? Просто я ушла от мужа.

— Ну ясно, ты из за своей дури хочешь навредить своей семье.

— Как раз я защищаю свою семью, только ты туда не входишь. Я подала на развод и ты теперь будешь общаться со мной через адвоката!

— Что ты несёшь, дура! Тебе не кажется, что ты ведёшь себя как ребёнок? Что ты снова натворила в моём кабинете!

— Твой кабинет это такие мелочи. Ты даже не представляешь, Василевский, на что способна женщина, загнанная обидой в угол. Когда я стану окончательно взрослой и злой по-настоящему, я разобью тебе башку!

Он молчал, у меня тоже закончились силы:

— А чего ты так цепляешься за семью, Иван. Зачем мы тебе. Дорога открыты, мы с Машей добровольно подвинулись. Ко мне не приближайся. Иди, пользуйся свободой, демонстрируя ей своё горячее обнаженное тело.

— Кому ей?

— Той, на которую ты нас променял, Василевский.

Глава 13

Не успела я приехать к тётушке и выгрузить чемоданы, буквально через час прилетел за мной Иван. Меня снова окатило волной тревоги: смотри-ка, никак не уймётся. Сам же сказал, что мне надо ждать, пока он разберётся (только не знаю в чём). Неужели уже разобрался.

Шла к калитке, от нервов скручивала косу в узел на затылке, не знала, куда деть руки.

Василевский взбешённый, разгорячённый, похожий на испанского быка на корриде топал ногами:

— Что ты делаешь с нами, женщина!

Я стояла перед ним, как первоклассница. Как бы не пыталась я выглядеть невозмутимой, меня на самом деле трясло. Страшный, злющий Василевский, разозлившийся моим побегом буквально осатанел на глазах:

— Во-первых, Элеонора, перестань крушить дом. И машину. Вообще, оставь в покое имущество. Ты знаешь, во что вышла бы перекраска машины? Мало того, мой Хаммер потерял в цене сразу. Мне пришлось заказывать новые детали, потому, что дорогая машина это всегда эксклюзив. Такое не ремонтируют!

— Можешь заказать себе новую жену. Старую тоже не ремонтируют.

— Когда ты уже уяснишь своей упрямой головой, что ничего не было. У меня нет другой женщины кроме тебя, Элеонора. То, что ты увидела, это совсем не то, что ты думаешь.

— Стоп, Василевский. — я обернулась на Машу, не слышит ли дочка, — То есть тот акробатический этюд, что продемонстрировала твоя любовница, это так сказать мираж в моей воспалёной голове? Знаешь что?

— Что?

— Ты не поверишь, Василевский, но я так хотела тебе поверить, что попробовала сама так раскорячиться