Измена. Игра в чувства - Анна Эдельвейс

Маши. Там рядом друг с другом стояли два красных чемодана с вещами дочки. Подхватила их, рысью побежала обратно.

— Это ещё что? — Иван удивлённо уставился на меня, — Не понял.

— Что ты не понял? Я ушла, ты сейчас переклеешь кабинет, поменяешь код на сейфе и вуаля — приглашай новую дуру себе в услужение.

— Какую ещё дуру?

— Специалистку по акробатическим сюжетам 18+!

— Элеонора, — рявкнул Иван, — Я думал, мы уже всё выяснили. Зачем ты начинаешь снова скандал?

Я подняла глаза на мужа, увидела, как он раздувает ноздри в злости. Ах, как страшно, прям сейчас заплачу, толкнула его чемоданом:

— А ну, пусти меня.

— Никуда не пойдёшь. У нас семья, поорала вчера, перебила в моём рабочем кабинете вещи, которые тебе не принадлежат, оттаскала женщину за волосы, дома устроила погром — всё, успокойся!

— Так ты решил пожалеть ту мразоту, что разрушила твою семью? — у меня прорезался голос, я уже орала как сумасшедшая: — Если, как ты говоришь, у вас ничего не было, почему ты сам её не выкинул из кабинета, почему морду ей набил не ты, а я?

— Да ты соображаешь, что говоришь? Я никогда не ударю женщину и вообще, всё можно решить переговорами.

Я от удивления перестала орать, уставилась на этого лицемера. Сдула с лица выбившийся локон, переспросила:

— Я видела бабу с задранными ногами перед лицом мужа, и мне надо было сесть третьей к вам за стол и начать переговоры?

— В любом случае надо было разобраться, а не вести себя как разъяренная взбесившаяся кошка!

— Бесишься у нас ты, Василевский. Вон, шипишь так, что слюна летит.

— Поорали друг на друга, всё выяснили. Хватит! Мы взрослые люди

— Нет, взрослая тут одна я, у меня ответственность за ребёнка, поиски работы, нового жилья, обустройство. А ты подросток, зависающий глазами и пускающий слюну на женские трусы и их содержимое. Мне такой дурак не нужен.

О, вот тут Василевский захлопал побелевшими от бешенства глазами:

— Я серьёзный бизнесмен, работаю с деньгами, у меня в подчинении много людей, что не так? Вкалываю день и ночь. У тебя есть всё. Я такой, оказывается, не нужен? Почему?

— Потому, что ты подросток с бабками и с бабами, так понятнее?

Василевский покрутил головой, закинул руки за голову, расставив локти, ходил тигром перед входной дверью:

— Я не выпущу тебя, можешь поставить чемоданы. Я сам привезу Машу. Она у тётки в Прилучино?

Иван пыхтел расплавленной злобой, я его задела за самое мужское, обвинила в незрелости, смотри как взвился ясный сокол. Мало! И хотя с виду я рассуждала довольно здраво, на самом деле мне хотелось упасть на пол, сложиться в клубок и просто выть в голос! Во мне тоже не скоро уляжется вкус от его измены, а может быть, я никогда не забуду этого унижения!

— Не все отношения надо выяснять и додавливать, Элеонора. Закрой свой милый ротик и просто замолчи. Понимаешь, нет? Мне самому надо во всё разобраться. — Иван решил начертить мне мой план поведения, не понимая, что вот честно, лучше бы промолчал.

— Да? А я? Мне что делать со своими мыслями и ощущениями в голове? — клянусь, я от удивления чуть не потеряла дар речи.

— Просто отцепиться от меня со своими вопросами. Ждать. Доверять. Раз я сказал, что тебя это не касается, значит отвяжись от меня на время.

— На каком основании я должна задушить собственную ревность?

— На том простом основании, что я твой муж. Сказал так, значит так. Пройдёт время, поговорим об этом.

— Стало быть, вот тогда и приходи, Иван. Поговорим, если не поздно будет.

Глядя на его перекошенное лицо, я понимала, что могу застрять здесь с чемоданами (вот дались они мне, зачем приехала, спрашивается). Если сейчас Иван окончательно взбесится, он реально сам поедет к тёте Тане за Машей, а что потом? Снова мышью сбегать из дома? Это мне не подходит, я успею сойти с ума с Василевским под одной крышей.

Я уже готова была начать орать, драться и вцепиться зубами ему в шею, как вдруг меня осенило: хитрость никто не отменял. Дракой я его победить не смогу, а вот обдурить…

— Хорошо, — я отпустила ручки чемоданов, откатила их к стене, — Маша поспит у тётки, она там с Ольгой, с котятами. Позвоню и предупрежу тётку. А мы, Василевский, давай ка проведём вечер вместе и поговорим, выясним всё до конца.

— Вот и умница, — Иван облегчённо выдохнул, — Ты всегда была очень умной и рациональной.

Дурой я была доверчивой, устало подумала про себя.

Пошла на кухню, открыла холодильник, достала мясо из нулевой камеры, доску, вынула контейнер с овощами. Поставила казан на огонь. Налила масло. Показывала, что собираюсь готовить, надеясь, что Иван закусит наживку. Он подошёл к холодильнику, достал бутылку с молоком, приложил ко лбу. Заметив, что смотрю на него, пробурчал:

— Ты мне всю душу вымотала, Элеонора. Мозги кипят.

Василевский смотрел на мои манипуляции у плиты. Я закатила рукава, взялась за нож:

— Я приготовлю жаркое, привези свежий лаваш и кинзу. Ты знаешь, как я люблю мясо с кинзой. А, ещё пачку творожного сыра захвати. И вино надо поставить в холодильник.

— Белое или красное? — Иван засуетился, весь просиял.

— Белое, кто же красное ставит в холодильник.

Он потянулся ко мне с поцелуем, я выставила локоть:

— Не наглей, Василевский. Я тебя не простила.

Муж уже прыгал на одной ноге, надевал джинсы, набросил футболку, нарезал вокруг меня ещё пару бестолковых кругов, помчался к машине. Я, крадучись на цыпочках подбежала к окну, увидела, как он плавно выехал со двора. Идиот, купился! Неужели мужчины думают, что смогут шантажом или своими тупыми приказами удержать женщину?

Он только что объяснил мне, что его танцы с голыми девками на столе это не моё дело. Ну, что ж. Придётся убедить его, что всё таки моё.

Мгновенно вернулась на кухню, выключила газ под казаном с закипевшим маслом. Там кипело не масло, там кипела моя месть! Дальше действовала как в атаке: быстро, чётко и не думая. Нащупала в шкафчике кухонное полотенце, руки приятно ощутили пушистую ткань, ах, как же много внимания я уделяла всем этим стиркам, глажкам, доведениям до совершенства домашнего быта.

Дура! Тысячу раз дура.