Страстная женщина - Люси Монро

Одри только кивнула в ответ на слова няни:

– Анджело проснулся, миссис Перси?

– Можете не называть меня миссис, моя дорогая. Моя семья называет меня просто Перси.

В общении с Винченцо она никогда не предлагала ему опустить слово «миссис», и для него стало новостью – оказывается, семья называла пожилую женщину Перси. Винченцо думал – Франка называет ее так потому, что ей тяжело выговорить слово «миссис».

– Спасибо, Перси. И пожалуйста, зовите меня Одри.

– Как скажешь, дорогая.

Няня улыбнулась Одри, чем еще больше шокировала Винченцо.

Винченцо повторил вопрос:

– Мой племянник проснулся?

– Он еще поспит, если я знаю малыша, – сказала миссис Перси, обращаясь к Одри. – Мы стараемся придерживаться такого расписания, чтобы по ночам он спал, бедное дитя.

– Он потерял свою мать, и это должно было стать для него ударом. – Это прозвучало скорее как вопрос, чем утверждение.

– Думаю, эта женщина даже забыла о своем материнстве, – не скрывая неодобрения, произнесла миссис Перси.

Возможно, она и права, но лояльность по отношению к семье заставила Винченцо холодно сказать:

– Вы не в том положении, чтобы делать такие утверждения, миссис Перси.

– Разве я не права, мистер Томази? Я ведь далеко не юная девочка. – Няня покачала головой. – Вряд ли я согласилась бы работать на семью, не проведи своего собственного расследования, где мне предстоит работать!

Винченцо невольно взглянул на Одри. Ее шоколадные глаза блестели. «Что ж, – словно говорила она, – вы не единственный человек, который хочет все знать».

Он встретился взглядом с няней и заметил:

– Я прихожу к выводу: некоторые мои сотрудники не могут не постараться найти информацию обо мне.

– Сотрудники? – переспросила Одри.

Пожилая женщина прямо рассмеялась ему в лицо:

– Я не считаю себя обычной сотрудницей, мистер Томази.

– Кем же вы себя считаете? – спросил он больше с любопытством, чем с раздражением.

– Женщиной, которой надлежит воспитывать ваших детей.

– Но ведь это работа родителей.

– Которых у Франки и Анджело нет.

– А кем в таком случае вы считаете меня? – спросил он тем тоном, который, как знали Глория и Девон, стоит опасаться.

– Дядей, который видит детей в течение нескольких часов в неделю в перерывах между своей важной работой.

– Компании, оценивающиеся в миллиард долларов, не управляются сами собой.

– А дети не воспитываются сами! Можно сказать, у этих крошек и дяди нет. У них нет ни отца ни матери. Это большая несправедливость и боль.

– Я работаю над тем, чтобы все изменилось. – В его голосе послышались виноватые нотки.

– Уверена, мы будем довольны результатами вашего труда.

Если бы Винченцо услышал в ее голосе сарказм, он бы уволил ее сразу же. Но голос миссис Перси звучал искренне.

– Мы чаще будем видеть тебя здесь, Одри? – спросила миссис Перси.

– Пока еще не ясно, – уклончиво ответила та.

Разочарование на лице шотландки заставило Винченцо снова почувствовать себя виноватым.

Он не понимал ответа Одри. Конечно же с этого дня они чаще будут видеть Одри!

Одри похлопала миссис Перси по руке и встретилась взглядом с Винченцо.

– Начиная с этой недели вы и дети будете чаще видеться с мистером Винченцо в его квартире на Манхэттене.

Винченцо едва не хмыкнул, увидев шок в глазах няни. Да он и сам почти онемел от удивления.

– Вот как? – спросил он голосом лишенным эмоций.

Ему лучше помолчать, иначе он закричит, а это недопустимо.

На лице Одри появилось упрямое выражение.

– Мы говорили об этом в машине, когда ехали сюда.

Как будто он забыл, о чем они говорили!

– Я бы возражала против этого, если бы дети так не нуждались в родителе. – Миссис Перси, казалось, не замечала напряжения, которое проскальзывало между Винченцо и Одри. – Со временем они будут считать и квартиру, и этот особняк своим домом. Если, разумеется, их будут окружать одни и те же люди.

– Ну… – Впервые за долгое время Винченцо не знал, что сказать.

Несмотря на ярость, которая обуяла его от объявления Одри, ему пришло в голову – она, может быть, права и дети действительно должны жить с ним. Ему стоило подумать об этом самому.

К тому времени, когда к Винченцо вернулся дар речи, он обнаружил на пороге игровой комнаты Франку. Она стояла в дверях, прижимая к груди книжку.

Девочка умоляюще взглянула на него:

– Правда? Мы совсем-совсем будем жить с тобой?

– Вы и так живете со мной.

Маленькие брови Франки озадаченно нахмурились.

– Нет, мы живем здесь.

– Это мой дом. – Произнося эти слова, Винченцо понял: они ничего не значат для маленькой девочки.

Лицо милой девочки выражало нетерпение.

Винченцо не мог этого вынести. Опустившись на колени, он взглянул в глаза племянницы:

– Ты хочешь жить со мной всегда?

– Ты станешь моим папой? Моим настоящим папой, который любит меня, как в моих историях? Как папы, которые не оставляют своих деток.

Грудь Винченцо сдавило. Он мог дать девочке только один ответ:

– Si.

– Моим настоящим папой? Ты обещаешь? – Она потянулась к нему, выражение ее личика было серьезным.

В горле у него встал комок, поэтому Винченцо мог только кивнуть.

– Скажи, что ты обещаешь! Тогда я смогу поверить…

– Я обещаю, – прохрипел Винченцо.

И как она сможет верить ему после того, как ее отец, когда был жив, так сильно подвел дочку?

– Мой прежний папа, тот, который сейчас в раю, никогда не обещал остаться. Ему нравилось уходить.

Боже милосердный! Винченцо и не думал, что слова маленькой девочки могут причинять такую боль.

Он знал: Пину жил по принципу «развлекаться – так развлекаться!», но никогда не думал, что брат будет настолько безразличен к своим детям.

– Могу я получить и маму? – тихо спросила Франка, словно предполагая – она не может просить ничего большего.

– Si.

Это была клятва. Клятва, которую он намеревался сдержать.

Его взгляд переместился на Одри, и он заметил, как ее глаза влажно поблескивают. В ее взгляде читалось одобрение, губы изогнулись в чарующей улыбке.

– Ну, мистер Томази, должна признаться, я этого не ожидала. Возможно, я неправильно о вас судила. – Миссис Перси перевела взгляд с Одри на Винченцо. – Если в ваши планы входит то, о чем я думаю, то признаюсь: не думала, что у вас столько здравого смысла.

Остаток дня Винченцо провел, постигая, как вести себя с четырехлетним ребенком и младенцем. Он являлся опекуном детей уже шесть месяцев, но впервые за это время ему удалось добиться улыбки от Анджело и общаться с Франкой на равных.

И все это благодаря Одри.