Любящие сестры - Элейн Гудж

Потом Энни показала ей ломаную линию Манхэттена на горизонте. Они въехали в туннель под рекой Гудзон, и Лорел боялась, что туннель не выдержит, река хлынет внутрь и затопит их, прежде чем они доберутся до выхода. Она сжимала руку Энни, и сердце стучало в груди молоточком, а рыба в желудке била хвостом, как шальная.

Прошло уже две недели, а рыба все еще была там. Иногда, как сейчас, Лорел мучил вопрос, правильно ли она поступила, что убежала из дому. Но ведь тогда Энни могла уехать без нее! Это было бы ужасно. Гораздо хуже, чем так.

А Вэл? Может, ей следовало остаться с ним? Он никогда не делал ей ничего плохого. Но и хорошего тоже она от него не видела. Без Энни она осталась бы совсем одна. Это было бы настоящее горе.

– По-моему, мы добрались, – голос Энни вернул ее к действительности.

Лорел остановилась, глядя в ту сторону, куда указывала сестра, – двухэтажный деревянный дом, выкрашенный серой краской, с маленьким крыльцом и крошечным палисадником, огороженным аккуратно подстриженной живой изгородью. У тротуара под большим деревом была собрана куча листьев. Конечно, это не Бель Жардэн. Но здесь так уютно и… совсем как дома. Перед входной дверью лежал перевернутый трехколесный велосипед, а на крыльце расположился гостеприимный полукруг стульев. На дверях висела табличка «Груберманы». Лорел вздрогнула – дом занят.

Но как же так? Должно быть написано «Шаббат», а не «Груберман». Может, это не тот дом? Или это фамилия прежних жильцов?

– Никогда не надейся заранее, – предупредила Энни, но Лорел понимала, что она и сама волнуется. – Скорее всего, получится, как в прошлый раз. Нам скажут, что мы слишком маленькие и потребуют документы.

«Пускай даже так, но все равно, – молилась Лорел, зажмурив глаза, – Господи, пожалуйста, пусть миссис Шаббат возьмет нас».

Чувствуя, что Энни тянет ее за руку, она пошла вслед за ней по дорожке к дому.

– Да, здесь у нас вряд ли что получится, – пробормотала Энни и нажала кнопку звонка.

– Иду-иду, одну минуточку! – закричал за дверью чей-то голос.

Прошла нескончаемо долгая минута. Наконец дверь распахнулась. На пороге стояла женщина. Клетчатый передник покрывал ее огромный живот, а на голове был повязан цветастый шарф. Круглое лицо с добрыми карими глазами улыбалось.

– Мисс Дэвис?

– Да, – без запинки ответила Энни.

– Что?.. А, да… – одновременно с ней забормотала Лорел. Тут же, покраснев, прикусила губу, чувствуя, что гораздо лучше предоставить дело Энни.

– Я Энни. А это моя сестра Лорел. Это она вам звонила.

– А я Ривка Груберман, – с улыбкой глядя на Лорел, сказала женщина. – Ты очень понравилась мне по телефону, дорогая, но я впервые вижу, чтобы такие юные девочки, как вы, искали квартиру. Поймите меня правильно, мне совсем не нужны такие жильцы, которые сегодня хотят въехать, а завтра – передумали и решили вернуться к маме.

– У нас нет мамы, – тихо ответила Энни. – Она умерла.

– О! – сказала Ривка, несколько раз понимающе кивнула и, посторонившись, пригласила их в дом. – Что ж, посмотрите, посмотрите.

Войдя вслед за ними в полутемную прихожую, пропахшую вареной морковью, Ривка бросила на них острый взгляд, но не сказав больше ни слова, пыхтя и отдуваясь, повела их наверх по узкой лесенке. Лорел, радуясь про себя, подумала: «Вряд ли она поверила, что Энни двадцать один, но ведь не стала же она заострять на этом внимание!»

Квартирка наверху была очень мала – тесная кухня с желтыми шкафчиками, гостиная с выцветшим зеленым ковром и спальня, чуть больше чулана в Бель Жардэн. Но кругом было очень чисто, а стены недавно окрашены в светло-голубой цвет. Вкусный запах горячего хлеба привлек Лорел к окну. Она выглянула на улицу, чтобы узнать, где пекут хлеб. За лужайкой, густо поросшей сорной травой, она увидела огромный вентилятор, стрекочущий над крышей небольшого строения.

– Это пекарня? – спросила она.

– Бейгл[1] – объяснила Ривка. – Работают целыми днями и ночами, по двадцать четыре часа в сутки. Не дай Бог кому-то не хватит, и что тогда мой муж будет приносить мне каждый день после шул? – Она усмехнулась и взмахнула руками.

Лорел хотела спросить, что значит «бейгл», но, заметив предостерегающий взгляд Энни, промолчала.

– Нам очень нравится эта квартира, – сказала Энни. – Мы согласны снять ее. – Она старалась говорить твердым взрослым голосом, но нотка неуверенности все же проскользнула в ее речи. – То есть… если вы… если вы согласны.

– Далековато вы забрались от своей Аризоны, – сказала Ривка, внимательно глядя на обеих. – Но прежде чем вы решите, как быть, вам, конечно, надо познакомиться с нашим шул, ведь правда?

Что-то было не так. Лорел поняла это потому, как сильно забилась рыба в желудке. И еще потому, что Энни начала грызть ноготь большого пальца.

– С вашим шул? – эхом повторила Энни и покраснела.

Ривка поглядела на них долгим взглядом и ласково сказала:

– Прошу вас, шейнинке[2] пойдемте вниз. У вас было долгое путешествие из Манхэттена. Сейчас самый раз выпить горячего чаю с кусочком пирога, ведь правда?

Первый этаж дома Груберманов напоминал детский сад. Куда ни кинь взгляд – везде были дети. На софе расположилось несколько мальчиков постарше, читая по очереди вслух книгу на том же иностранном языке, который Лорел слышала на улицах. Два малыша с игрушечными грузовиками ползали по ковру с большими, как кочаны капусты, розами. В манеже сидел младенец, гремя связкой пластмассовых ключей, привешенных к перекладине. Шум был невообразимый.

– Ша! У нас гости! – крикнула Ривка, проходя через комнату и переступая через кукол и плюшевых медведей. Но никто не обратил на нее ни малейшего внимания.

В большой опрятной кухне девушка, ровесница Энни, с темными волосами и розовыми щеками раскатывала тесто на столе.

– Моя старшая, – сказала Ривка, махнув рукой в ее сторону. – Ее зовут Сара.

Девушка смущенно кивнула и снова взялась за скалку.

Этот дом и эта женщина напомнили Лорел сказку про старушку, жившую в башмаке. У нее было так много детей, что она не знала, куда от них деться. Но только миссис Груберман совсем наоборот выглядела счастливой со своими детьми. И очень доброй.

Сестры сели за длинный стол, покрытый желтой потрескавшейся клеенкой. Оглянувшись вокруг, Лорел заметила, что всех предметов было по два: две раковины, два серванта, два холодильника.

– Вижу, вы обратили внимание на мои холодильники, – заметила Ривка. – Знаете, почему их два?

– Наверное, потому, что у вас такая большая семья, – отважилась на предположение Лорел, но тут же смутилась и испугалась, – ведь миссис Груберман явно ожидала, что они скажут «не знаем».