Тени былого - Джорджетт Хейер

Она ответила неуверенно и под предлогом, будто расправляет юбку, переменила позу, так что почти повернулась лицом к Эйвону и к его пажу у него за плечом. Она подняла глаза на лицо мальчика, и они на секунду расширились и тотчас потупились. Тут она заметила, что Эйвон с улыбкой внимательно следит за ней, багрово покраснела и развернула веер чуть дрожащими пальцами.

– Мой… мой сын? О, Анри в добром здравии, благодарю вас! Он вон там, мосье, с мадемуазель де Лашер.

Взгляд Джастина обратился туда, куда указывал ее веер, и он увидел невысокого, плотного сложения юношу, одетого по последней моде, который сидел в молчании возле кокетливой барышни, а она с трудом подавляла зевоту. Виконт де Вальме был смугл, с карими глазами под тяжелыми веками, полуопущенными от тягостной скуки. Рот у него был широковат, но красиво очерчен, а нос нисколько не напоминал фамильный орлиный нос Сен-Виров, и вернее всего его было бы назвать курносым.

– А, да! – сказал Джастин. – Но я ни за что его не узнал бы, мадам. В Сен-Вирах ведь ищешь рыжие волосы и синие глаза, не правда ли?

– Мой сын носит парик, – ответила графиня как-то поспешно, вновь бросая быстрый взгляд на Леона. Ее губы нервно задрожали. – Но… но волосы у него черные. Так ведь часто бывает, насколько я знаю.

– О, без сомнения! – согласился Джастин. – Вы глядите на моего пажа, мадам? Необычное сочетание: медно-рыжие волосы и черные брови.

– Смотрю? Но для чего бы? – с усилием она привела свои мысли в порядок. – Да, вы правы, редкое сочетание. Кто… кто этот мальчик?

– Не имею ни малейшего представления, – безмятежно ответил герцог. – Я нашел его как-то вечером в Париже и купил за драгоценную булавку. Хорошенький, не правда ли? И привлекает общее внимание, уверяю вас.

– Да… наверное. Даже трудно поверить, что… что это его собственные волосы. – В ее глазах был вызов, но герцог вновь только засмеялся.

– Да, верно, они выглядят просто невероятно, – сказал он. – Так редко доводится видеть подобное особое сочетание. – Графиня тревожно повела плечами, открывая и закрывая веер, и он искусно сменил тему. – О, вот и виконт! Покинут своей прекрасной собеседницей!

Графиня взглянула на сына, который нерешительно стоял в нескольких шагах от них. Увидев, что мать на него смотрит, он подошел к ней тяжелой, неуклюжей походкой, с любопытством косясь на герцога.

– Мой… мой сын, мосье. Анри, герцог Эйвон.

Виконт поклонился. Но хотя его поклон был настолько глубоким, насколько требовали хорошие манеры, а взмах шляпы точно отвечал моде, ему не хватало непринужденности и изящества. Виконт поклонился так, словно его долго и усердно обучали этому искусству. Грация отсутствовала, и в его движениях проскальзывала неловкость.

– Ваш слуга, мосье, – произнес он голосом достаточно приятным, но неуверенным.

– Дорогой виконт! – Эйвон ответил ему изящным взмахом платка. – Очень рад познакомиться с вами. Я помню вас, когда вы были еще под присмотром гувернера, но последние годы я был лишен этого удовольствия. Леон, стул для мосье!

Паж выскользнул из-за кушетки и принес стоявший у стены невысокий стул. С почтительным поклоном он поставил его перед виконтом.

– Не угодно ли мосье сесть?

Виконт поглядел на него с изумлением, и секунду они стояли рядом: один – тоненький, грациозный, с глазами цвета сапфиров на его шее, с сияющими кудрями, зачесанными ото лба, под белой кожей которого просвечивали голубые жилки; другой – коренастый, смуглый, с широкими тупыми пальцами и короткой шеей. Напудренный, надушенный, с мушками на щеках, одетый в шелка и бархат и все-таки грубоватый и неуклюжий. Эйвон услышал судорожный вздох графини, и его улыбка стала заметнее. Затем Леон вернулся на свое место за кушеткой, а виконт сел.

– Ваш паж, мосье? – спросил он. – Кажется, вы сказали, что несколько лет меня не видели? Дело в том, что я не люблю Париж и, когда батюшка разрешает, я остаюсь в Шампани, в Сен-Вире. – Он улыбнулся и виновато посмотрел на мать. – Моим родителям не нравится, когда я подолгу остаюсь там. Я причиняю им много огорчений.

– Деревня… – Герцог снял с цепочки свою табакерку. – Она, несомненно, приятна для глаз, но для меня неотъемлемо связана с коровами, свиньями… даже с овцами! Необходимое, но прискорбное зло.

–Зло, мосье? Да ведь…

– Анри, герцога такие вещи не интересуют, – вмешалась графиня. – На дворцовых приемах не говорят о… о коровах и свиньях. – Она обернулась к Эйвону с вымученной улыбкой. – Мальчик вообразил, мосье, будто хотел бы стать фермером. Такая нелепая прихоть! Я уверяю его, что ему все это тотчас надоест! – Она со смехом начала обмахиваться веером.

– Да, необходимое зло; – сказал герцог; растягивая слова. – Фермеры. Вы нюхаете табак, виконт?

Виконт взял понюшку из предложенной табакерки.

– Благодарю, мосье. Вы приехали из Парижа. Может, вы видели моего отца?

– Имел это удовольствие вчера, – ответил Эйвон. – На балу. Граф все такой же, мадам. – Язвительная насмешка была лишь слегка завуалирована.

Графиня стала пунцовой.

– Надеюсь, мой муж в добром здравии, мосье?

– О, совершенно, как мне показалось. Быть может, я могу послужить вам вестником, если вы хотели бы что-то ему сообщить?

– Благодарю вас, мосье, но я собираюсь написать ему… завтра, – ответила она. – Анри, ты не принесешь мне бокал негуса? О, мадам! – обратилась она к даме, стоявшей неподалеку от них.

Герцог встал.

– Вон мой добрый Арман! Разрешите, мадам? Граф будет в восторге узнать, что я нашел вас в добром здравии… и вашего сына тоже. – Он поклонился и скрылся в заметно поредевшей толпе. Леона он отослал ждать его в зале Круглого окна, а сам провел в Галерее еще около часа.

Когда он зашел за Леоном, то увидел, что паж почти засыпает, но мужественно борется с дремотой. Следом за герцогом Леон спустился по лестнице и получил распоряжение принести его плащ и трость. Когда он явился с ними, черно-золотая карета уже стояла у подъезда.

Эйвон накинул плащ на плечи и сел в великолепный экипаж, Леон, забравшись туда, с удовлетворенным вздохом откинулся на мягкие подушки.

– Все было чудесно, – заметил он, – но чересчур. Вы не рассердитесь, если я усну, монсеньор?

– Ничуть, – ответил его светлость вежливо. – Надеюсь, внешность короля снискала твое одобрение?

– А, да! Он совсем как на монетах! – сонно ответил Леон. – Как по-вашему, монсеньор, ему нравится жить в таком огромном дворце?

– Я никогда его об этом не спрашивал, – ответил герцог. – Версаль тебе не понравился?

– Он такой большой, – объяснил паж. – Я боялся, что потерял вас.

– Какая страшная мысль! – сказал герцог.