Танго Один - Стивен Лезер

Он случайно задел рыжую горящей сигаретой, и она вскрикнула. Блондинка же вознамерилась бежать, что вызвало усмешку Клэра: совершенно голая, квартира на верхнем этаже шестнадцатиэтажного дома. Единственный выход перекрыт двумя огромными мужчинами в черных плащах. Они тоже ухмылялись, наблюдая за тем, как рыжая кричит и ругается, пытаясь встать с кровати. Рука Клэра скользнула вниз, и снова пепел от косяка обжег девице бедро. Она скатилась на пол и поползла в ванную. Блондинка тоже решила укрыться там, но столкнулась с рыжей, и вместе они рухнули на пол. Сверкнуло еще несколько вспышек — мужчина в серой куртке и джинсах фотографировал женщин.

Клэр захохотал, к нему присоединились полицейские. Они подняли девушек, а офицер собрал их одежду. Двое мужчин отступили в сторону, и девиц вывели в коридор. Рыжая снова начала кричать, однако блондинка оказалась более голосистой. Она орала, что хочет позвонить своему адвокату.

Клэр поднял упавший косяк, глубоко затянулся и предложил сделать то же двум детективам. Те отрицательно покачали головами.

— Ну, и в чем меня обвиняют, ребята? — небрежно спросил Клэр. — Секс, наркотики и рок-н-ролл?

Детектив повыше взял пепельницу и поставил на кровать.

Клэр был голый, но не делал никаких попыток прикрыть наготу. Его тренированный торс блестел от пота.

— Мартин Клэр, вы арестованы за попытку вывоза четырех тонн конопляной смолы, — заявил детектив.

Лицо Клэра напряглось, однако он продолжал бодро улыбаться.

— Конопли, которую мы изъяли из доков в Роттердаме, — продолжал детектив. — Вас надули, так, кажется, говорят в вашей стране?

— Все так говорят, — ответил Клэр. — Что за черт! Дайте хотя бы брюки надеть.

Робби схватил спортивную сумку, как только из нее раздался звонок мобильника. Но сразу же бросил, поймав на себе мрачный взгляд мистера Инвердейла. Учитель закончил писать тему сочинения, которое намеревался задать на дом, и повернулся спиной к классу. Это был сигнал об окончании урока. Мгновенно у двери образовалась куча мала. Робби в схватке не участвовал. Он достал из спортивной сумки телефон «Нокиа» и включил его. Перед началом занятий Робби отправил сообщение Элейн Мид, и ему не терпелось узнать, ответила ли она.

— Донован, с телефоном за дверь, — не поворачиваясь, произнес мистер Инвердейл. — Вы знаете правила.

Робби выбежал в коридор. Ему пришло одно сообщение. Сердце мальчика забилось. Элейн была самой красивой девочкой в их потоке: блондинка с голубыми глазами, она необычайно хорошела, когда смеялась. Робби нажал кнопку, чтобы прочитать сообщение, пытаясь не замечать, как сжался от напряжения желудок. Высветилось сообщение: «Я вернулся. Беги сейчас же домой. Папа».

Робби вскрикнул и вскинул вверх кулак.

— Клево! — выкрикнул он.

Прошло больше двух месяцев с тех пор, как Робби видел отца. Он засунул телефон в сумку и направился к школьным воротам. Взволнованно огляделся по сторонам, но учителей на площадке не наблюдалось. Был перерыв на ленч, и все ушли в столовую. Робби вышел за ворота и рванул изо всех сил, спортивная сумка била по ногам. К дому он подбежал весь потный и запыхавшийся. Рядом с серебристо-серым «рейнджровером» матери он увидел темно-зеленый «ягуар» с еще урчащим под капотом мотором. Робби провел рукой по крылу. Отец не любил британские машины. Он говорил, что они очень ненадежны, а немецкие — не разбить, там особая сборка. Робби обошел дом с торца и вошел через кухонную дверь. На столике у раковины стояли две тарелки, возле электрочайника — две кружки.

— Папа! — крикнул он.

Ответа не последовало. Робби бросил сумку на кухонный стол и вбежал в гостиную. Пусто. Вернулся в коридор.

— Папа?

Гулкое эхо отозвалось в холле.

Робби поднялся по лестнице, держась одной рукой за перила. В спальне родителей ему послышались голоса. Он подбежал и, радостно улыбаясь, толкнул дверь. Увидев на кровати две фигуры, мальчик замер. Две обнаженные фигуры. Мама сидела на лежащем мужчине, спина у нее была изогнута, голова откинута назад. Она обернулась, и на ее лице застыл ужас.

— Робби? — прошептала она.

Время остановилось. Робби видел капли пота на спине матери, белые локоны, упавшие на лоб, следы помады вокруг рта.

Мужчина попытался встать.

— О черт! — выругался он, вскинув руку. — Какого хрена, вот чертов парень!

Робби узнал мужчину: дядя Стюарт. На самом деле никакой не дядя, а друг отца. Стюарт Шарки. Отец Робби всегда становился серьезным, когда к ним приходил дядя Стюарт, они запирались в кабинете и долго разговаривали. Только на Рождество отец веселел в компании друга, когда тот приходил с подарками, по-настоящему хорошими и дорогими.

— Это моя мама! — закричал Робби. — Это, черт возьми, моя мамочка!

— Робби... — пыталась остановить его мать.

— Черт, черт, черт! — выругался Шарки, ударяя рукой по подушке.

Мать Робби набросила пеньюар и повернулась к сыну:

— Робби, это не...

— То самое! — крикнул он. — Я знаю, что это! Я видел, что ты делала! Я не дурак!

Мать Робби встала, Стюарт прикрылся подушкой.

— Что будем делать? — спросил он.

Женщина не отреагировала. Она шагнула к сыну, но тот отступил, подняв руки, словно пытаясь защититься.

— Не подходи ко мне! — завопил он.

— Робби, прости.

— Отец убьет тебя. Он убьет вас обоих!

— Робби, это случайность.

Мальчик посмотрел на нее:

— Я не дурак, мама, и знаю, чем вы занимались. Я расскажу папе.

— Вики, ради Бога, сделай что-нибудь! — взвизгнул Шарки.

Вики повернулась к нему:

— Не суйся, Стюарт.

— Ты должна прекратить это!

Робби вылетел из спальни и бросился в холл. Мать с воплем побежала за ним:

— Робби, Робби! Вернись!

Мальчик был уже у края лестницы, когда руки его соскользнули с перил, спортивная сумка запуталась между ног и он начал падать. Рот Робби беззвучно открылся, на лице застыло выражение ужаса.

Вики выбежала в коридор как раз в тот момент, когда ее сын головой вниз полетел с лестницы. Она закричала, пеньюар соскользнул с плеч.

Тело Робби несколько раз глухо ударилось о ступеньки.

— Робби, нет! — выкрикнула Вики и бросилась к лестнице.

Вики побежала по коридору, который вдруг стал очень длинным. Она не видела Робби, только слышала удары: бум-бум-бум! Ее ужасало молчание сына. Ни стонов, ни криков, ни плача. Только удары, от которых судорогой сводило внутренности. Потом стало тихо. И это было в тысячу раз хуже, чем звук падающего тела.

Вики добежала до лестницы. Робби лежал ничком, голова чуть повернута набок. В уголке рта выступила кровь. Вики почувствовала головокружение и схватилась за стену, чтобы не упасть.

— Боже, не дай этому случиться, — прошептала она.

Перепрыгивая через ступеньки, Вики сбежала вниз, опустилась на колени рядом с сыном и положила руку ему на плечо.

— Робби, милый! Робби!

Его грудь поднималась, он дышит! Вики мысленно возблагодарила Бога.

Глаза мальчика открылись.

— Робби, милый, с тобой все в порядке? — спросила Вики.

Его лицо исказила судорога.

— Не трогай меня!

— Робби, малыш...

— Отойди от меня! — крикнул он. — Я все видел! Я видел, чем вы занимались.

— Робби...

Он оттолкнул ее и вскочил на ноги. Вытер рот и посмотрел на кровь, оставшуюся на ладони.

— Ты выглядишь нелепо, — сказал мальчик.

Вики сообразила, что стоит перед ним голая, и прикрыла грудь руками.

— Ненавижу тебя! — бросил Робби.

На лестничной площадке, застегивая на ходу рубашку, появился Шарки.

— Он успокоился?

Робби ткнул в него пальцем:

— Отец убьет тебя!

— Робби, — прошептала мать, — пожалуйста, не говори так.

Она хотела прикоснуться к сыну, но он оттолкнул ее руку.

— И тебя! — крикнул Робби.

Шарки посмотрел вниз:

— Не глупи, Робби.

Мальчик отшатнулся.

Вики посмотрела через плечо:

— Стюарт, оставь это мне. Пожалуйста.

— Если он что-нибудь скажет Дену...

— Заткнись, черт возьми!

— Я просто говорю...

— Не говори! — завопила Вики. — Ничего не говори. Ты и так достаточно сделал... — Она не закончила фразу, услышав, что Робби возится с замком на входной двери. — Робби, Робби, вернись!

Вики рванулась к выходу, но мальчик оказался более проворным. Он выскользнул в открытую дверь и захлопнул ее перед носом матери. Когда Вики выглянула на улицу, Робби уже бежал по мостовой. Силы оставили женщину, она опустилась на пол, по щекам потекли слезы.

Шарки спустился с лестницы, продолжая застегивать пуговицы.

— Черт! — тихо выругался он. — Что же нам теперь делать?

Ветер с Карибского моря растрепал Деннису Доновану волосы, и они упали на лоб. Он откидывал их назад, прикрывая рукой глаза. Волны бирюзового моря отливали белизной, и Доновану казалось, что он ощущает привкус соли на губах.