Чокнутый - Сергей Костин

– Ну, это ты, Черри, загнул. – Квар, едва сдерживаясь, чтобы не пуститься огромными скачками, занял место рядом с Чокнутым. – По-твоему, выходит, что если бы я захотел тебя, ну ты понимаешь, то мне бы это удалось?

Легкий смех пронесся над оврагом.

Квар, разворачиваясь на месте, отдал короткий приказ, и один из его сопровождающих испарился. Квар чувствовал, Квар знал, что временное затишье – только временное. И когда оно пройдет, ему потребуются все пантеры, которые у него есть. Потому что впервые на Совете будет стоять вопрос о чести его племени. О чести и жизни одного из ее членов.

– Это что касается твоего последнего замечания, глупая черепаха. – Квар решил играть в открытую. Прочь приличия, долой правила. – Теперь что касается того, что Пришельцы поедают нас. Ну и что? Разве мы сами не делаем этого, чтобы сохранить жизнь? Здесь находятся половина тех, кто охотится за остальной половиной. Сильные пользуются слабыми, хитрые – дураками. А если кто и щиплет зеленую травку или ужинает мелкой падалью, что ж, звезды ему судья.

Ропот одобрения подсказал пантере, что и этот пункт спора остался за ним.

– Третье. – Квар стал заводиться, и теперь ничто не могло удержать его красноречия. – Пришельцы уничтожают джунгли? Это действительно слишком большое обвинение. Но попробуйте напрячься и подумать: зачем Пришельцы делают это? Может быть, они, как и мы, строят норы? Но мы пользуемся землей, иногда сухими ветками и уж совсем редко сваливаем деревья. Не так ли, уважаемый Ропс из семейства Озерных Братьев? Спасибо за поддержку, Ропс. Может, заглянешь как-нибудь на обед?

Более дружный смех Совета закрыл и этот вопрос.

– Ты сам, – Квар недобро взглянул на Черри, – только что сказал, что сведения проверены не до конца. Разве хоть одного из Пришельцев поймали на месте преступления? Нет. Кто-нибудь видел, что именно Пришельцы разоряют приграничные селения? Тоже нет? Так о чем мы говорим? Даже если Чокнутый и Пришелец, хотя в этом я слегка сомневаюсь, истину неприятностей на границе надо искать в другом месте.

Одобрительный гул собравшихся.

– И наконец, уважаемый Совет, – последнее. Ответьте мне, разве законы джунглей позволяют оскорблять члена какой бы то ни было стаи, называя его врагом во время Перемирия?

Совет молчал.

– Разве законы джунглей не говорят о том, что нельзя судить о стае по деяниям одного жителя, равно как и наоборот?

Совет думал.

– И что говорит закон джунглей, когда во время большого Перемирия одно высокоразвитое натравливает других высокоразвитых на третье высокоразвитое? Вспомните законы джунглей! Вспомните!

Совет решал.

Квар, порядком выдохшийся последними выкладками, чутко ловил каждый вздох Совета и, когда различил чуть заметное, еле уловимое – «Смерть», понял, что окончательно выиграл эту битву.

– Только смерть может смыть оскорбление, нанесенное моему роду.

За всю историю существования Совета подобное происходило впервые. Существовали законы Перемирия, законы джунглей, но до крайностей никогда дело не доходило. Но сейчас Квар знал: если он не поставит точку, все его племя превратится в объект для насмешек. Каждый житель джунглей будет считать долгом пренебрежительно высказаться в спину пантере, облить грязью.

– Так что скажет Совет?

Квар заметил, как за его спиной мягко опустились на землю его соплеменники. Все пять пантер из становища. Если начнется бойня, пантеры дорого продадут жизнь Чокнутого.

– Чокнутый должен умереть.

Квар не поверил глазам и ушам. Мурза с бандой своих недотеп появился на краю оврага, быстро сбежал вниз и встал напротив пантер.

– С каких пор Маленькие Но Злобные Кошки пользуются правом голоса на Совете?

Мурза помахал хвостом, давая знак рысям рассредоточиться.

– С тех самых пор, когда пантеры стали защищать Пришельцев. Я знаю законы, Квар. Чужой, будь он Пришельцем или хоть звездой небесной, не может пользоваться правом защиты Совета. Он не член твоей стаи, и ты прекрасно об этом знаешь. Поэтому мы, рыси, имеем полное право претендовать на него как на добычу. Это справедливо.

В Совете запахло паленым. Это чувствовалось, это носилось в воздухе. Мелкие жители торопливо освобождали центр оврага, предвидя надвигающуюся драку. Те, кто имел крылья, расселись на близлежащих деревьях. Остальные занимали места на самом верху. Место, откуда все видно и откуда всегда можно удрать. Через несколько минут в овраге остались только крупные и наиболее сильные представители джунглей. Только от них сейчас зависела жизнь Пришельца.

Квар вглядывался в лица жителей, пытаясь понять, на чьей они стороне. Многие прятали глаза, другие смотрели равнодушно, не зная, чью сторону принять.

– Пришельцу не место в джунглях.

И эти туда же, подумал Квар, презрительно глядя на перебегающих за спины рысей гиен и шакалов. Подлый народец, все норовит сделать из-за спины. Просто удивительно, как они решились. Впрочем, ничего удивительного. Рыси – слишком сильное племя, и присоединиться к нему – не проиграть на девяносто процентов.

– Извини, Квар, но Черри прав, Пришелец – нежелательное явление для нашей размеренной жизни.

А вот этого староста не ожидал. Удар, причем ниже шеи. Его одни из самых близких родственников по джунглям, некогда коронованные, но сброшенные с престола власти Мохнатые Большие Кошки встали на сторону черепахи. А это означает полный провал. Квар почувствовал, как стоящие за его спиной пантеры, до этого вполне спокойно взирающие на разворачивающиеся в овраге события, стали нервничать. Переход степных львов на сторону противника – весомый аргумент для остальных. Можно ли еще на что-то надеяться?

Орангутанг Альвареза сиганул со своего места прямо к Чокнутому. Ириза попробовала было заслонить уродца, но Альвареза не обратил на ее обнаженные зубы ни малейшего внимания.

– Ну-ну, тетка, ты поосторожней с колющими предметами. – Альвареза, демонстративно не замечая Иризы, обошел вокруг Чокнутого, принюхиваясь, а потом, радостно скаля белые зубы, сообщил Совету: – Да братан это наш. Без хвоста и без шерсти, но вылитый братан. Мне он нравится.

– А вши у него есть? – заворочался на своем месте старина Килбо, здоровенная горилла с темным, бандитским прошлым.

Альвареза склонил голову к Иризе и, оттопырив уголок губ, небрежно спросил:

– Тетка, у него вши имеются? Если да, то лучше скажи, что нет. Этот увалень страсть как не любит насекомых.

– Да нет у него ничего, милый. – Настроение у Иризы, до этого упавшее до нулевой отметки, стало заметно поправляться.