Мировая революция - Илья Баксаляр

– Мы создаем модель автомобиля из новых материалов, но нужно обеспечить ее собственным мышлением.

– Что вы имеете в виду? – удивился молодой человек.

Профессор улыбнулся.

– То, что мы имеем в виду, придется делать вам.

– Интересно, – усмехнулся Семен. Он посмотрел на установку, это был принтер, который за несколько минут создал модель автомобиля.

– Да, Семен Владимирович, насчет заработной платы… Она будет достойной, и ее размер будет зависеть исключительно от вас. Главное – работайте, воплощайте свои мечты. Вы очень нужны стране, и на вас рассчитывает сам президент.

Семен вернулся в свой новый дом и сел за стол, он был ошеломлен. Ему показалось, что он во сне. Не может такого быть! Правда ли это? Неужели он кому-то нужен? Его губы задрожали, Семен закрыл лицо руками и заплакал. Он рыдал, вспоминая те страшные дни, когда огромная черная безысходность накрывала его своей тяжестью, под которой со страшным хрустом ломались все мечты и надежды.

Глава 27. Разговор о чипизации

Тихомиров сидел за столом и так внимательно читал какой-то документ, что не заметил, как вошла Дегтярева.

– Сережа, ты звал? – спросила она.

– Прошу прощения, Ксения Петровна, – и Тихомиров отодвинул бумаги. – Садитесь, пожалуйста.

Они были в кабинете одни, и президент еще находился под впечатлением от доклада.

– Вы видели это? –он указала на стопку бумаг, – цифры просто ужасающие. Ксения Петровна, хотел с вами посоветоваться. А мы можем, скажем, применить вашу систему для них?

– Понимаешь, Сережа, – начала Дегтярева, – моя система может определять таланты человека, даже те, о которых он и не догадывается. Сетчатка вместе с психологическим анализом и другими параметрами, как черты лица и мимика, расскажет все: о склонностях человека, его предрасположенности к болезням, особенностях психики, уровне честности и специфике мотивации. Конечно, есть погрешность. Но она очень незначительна. Если, конечно, расширить возможности по расшифровки генов и подробному слежению за активностью разных участков мозга, мы бы исключили всякую погрешность. Но даже в таком виде система показывает очень высокие результаты. Ты даже можешь посмотреть, как пятьсот человек из твоей Администрации сверхэффективно выполняют свою работу, с которой раньше не справлялось и пять тысяч.

– Это я уже давно заметил, – улыбнулся президент.

– Но оценивать человека крайне сложно, люди – хорошие актеры, могут сыграть любую роль, и открыть их истинное лицо порой весьма непросто даже опытным психологам. Однако человек не управляет сетчаткой, поэтому она показывает его таким, какой он есть на самом деле. У любого преступника есть свои индивидуальные особенности, и только тестирование покажет, насколько моя система хорошо работает с заключенными. Понимаешь, на нарушение закона человека толкают определенные гены, формирующие мотивацию, – она проявляется в сложных нейронных связях, отпечаток которых выявляется на сетчатке. Прибор фиксирует эти отображения и показывает их. Часто мы хотим знать, говорит человек правду или нет, насколько он искренен с нами. Для людей с криминальными наклонностями обман – это часть ремесла, они способны обмануть даже детектор лжи. Многие из них превосходные актеры, способные играть на лучших мировых сценах. Но если система будет расшифровывать активность их мозга и считывать сетчатку, возможно, мы сможем очень точно разгадать их намерения и ложь.

– Значит, как я понял, теоретически это возможно? – искренне восхитился Тихомиров. – Ксения Петровна, а мы можем как-то воздействовать на эти зоны мозга, толкающие человека на преступления?

Дегтярева задумалась и, помолчав, ответила:

– В принципе, я думала над этим. Наверное, можем. Нужен определенный импульс, который смог бы разорвать нежелательные связи нервных клеток мозга. Это сверхсложная задача, Середа, но, мне кажется, выполнимая. Однако встраивать датчики в голову заключенных чревато настоящим скандалом. Правозащитники тебя съедят заживо.

Глава 28. Новая жизнь Антона Ивановича

Антон Иванович сидел на стареньком диване и читал книгу про Архимеда. В его воображении рисовались последние минуты жизни великого математика, когда разъяренные римляне ворвались в осажденный город и начали истреблять его жителей. Огромный римский солдат в красных доспехах подбежал к старику, который производил расчеты, сидя на земле, со свирепым видом замахнулся на великого ученого, сам не понимая, какой страшный грех берет на душу. Еще мгновение – и жизнь крупнейшего математика оборвется… В этот миг раздался звонок в дверь. Антон Иванович отложил книгу и, по-старчески кряхтя, пошел открывать. На пороге стояла приятная женщина.

– Здравствуйте, вы Антон Иванович.

– Добрый день, вы не ошиблись. Чем могу быть полезен? – удивленно ответил старик.

– Вы тот самый Антон Иванович? Учитель математики нашего президента?! –восторженно затараторила она. – Я к вам. Разрешите войти?

– Пожалуйста, проходите. Только не обращайте внимания на обстановку.

Ее взгляду предстало бедное убранство прихожей и одинокой комнатушки. Но девушка, словно не замечая, весело продолжила: – Наталья Николаевна, психолог. Я пришла к вам за консультацией. Мы создаем новую программу обучения на основе искусственного интеллекта, и нам очень нужны ваши знания!

– Увы, я уже давно на пенсии, – развел руками старый учитель. – Разве я смогу вам чем-то помочь? Мое время уже ушло, милая Наталья Николаевна, – в его голосе послышались тоскливые нотки.

– Что вы, Антон Иванович, вы великий педагог. Ваши знания нужны стране, их так не хватает сегодня.

Первое, что пришло на ум Антону Ивановичу, что его разыгрывают. Он стоял, не понимая, что ответить. Ну кому мог понадобиться заброшенный старик с букетом болезней? Но девушка смотрела на Антона Ивановича открытым взглядом, в котором читались доброта и решительность.

– Антон Иванович, вы действительно нам очень нужны. Без вас мы не справимся и не сможем построить другую страну: честную, добрую, умную, ту Россию, которой могли бы гордиться!

В это мгновение старик вдруг увидел в ее глазах отражение своих юношеских глаз, горячих, чистых и безмерно верящих в собственные силы, светящихся мечтой сделать Россию великой.

– Извините меня… – губы старика задрожали, и он отвернулся, чтобы не показать предательских слез.

***

В Академгородке под Новосибирском строили большие дома для сотрудников, оснащали самым современным оборудованием лаборатории, экспериментальные цеха, заново создавали инфраструктуру. По всей стране искали людей, способных придать новые импульсы развитию науки, особое внимание уделяли математикам. Заводы по изготовлению планшетов, современной микроэлектроники, сверхэффективных солнечных батарей возводились под Москвой, в Калуге, Брянске, Твери. Никто не афишировал их открытие, не резали помпезно красную ленточку. Все происходило буднично и по-рабочему.

Антон Иванович стал много времени проводить с Натальей Николаевной. У них сложились самые дружеские отношения, и она попросила его называть ее просто Наташей. Из сломленного жизнью старика он превращался в прежнего учителя. Его глаза загорались, когда он рассказывал про свои методы обучения. Она смотрела на него с восхищением, и все чаще и чаще в ее взгляде проскальзывало что-то похожее на любовь.

– Наташечка, понимаете, нет глупых детей. Есть неправильная методика обучения и нежелание учителя видеть в ученике хорошее. Только представьте себе, что все школьники, буквально все, могут усвоить курс математики средней школы на пять с плюсом и притом в два раза быстрее, чем предполагает школьная программа. Нужно только увлечь их этим фантастическим миром, его логикой, умением открывать тайны глубинных закономерностей, пронестись сквозь загадочные фигуры тригонометрии и достичь высот математического анализа.

Она слушала и слушала старого учителя, и в ее глазах он был уже не больным стариком, а молодым, обаятельным педагогом, который открывал для нее новые неизведанные миры.

Однажды Наташа призналась Антону Ивановичу, что просто не переваривала в школе геометрию, не понимала все эти заумные доказательства. Антон Иванович улыбнулся: «Ну, это мы сейчас исправим!» И так просто и понятно объяснил ей тему про треугольники, за которую она не раз получила двойки, что она, покраснев, воскликнула: «Не может быть, что все так просто!» Логические цепочки, которые раньше были ей не по зубам, теперь проникли в ее сознание, подарив удовольствие от самого процесса абстрактного мышления. «А я-то думала, что математика не для меня, а оказывается, вон оно как», – с грустью заметила она. Только сейчас она осознала масштаб таланта этого уникального человека. Она записывала каждое его слово, запоминала каждый жест, каждый взгляд: ничто не должно было ускользнуть от ее внимания и все должно было быть зафиксировано.