Влюбленные - С. Стивенс

Он тут же завелся, его руки заскользили по моему телу, и он стал укладываться рядом со мной поудобнее. В этот момент я подумала обо всех женщинах, которые горели желанием овладеть Келланом в эти выходные, о тех, с кем он мимоходом заигрывал, с кем просто вежливо знакомился или на кого не обращал внимания, – и меня распирало от гордости. Келлан не хотел ни одну из них. Он хотел меня. Он любил меня. И видит бог, как сильно любила его я.

Глава 3

Забавы

Когда я с трудом разлепила глаза, в комнате Келлана было еще темно. Лунный свет сочился в окно, выхватывая из темноты предметы, которые накопились у Келлана за его жизнь. Впрочем, их было не так уж много: пара книг в мягких обложках на полке, несколько музыкальных дисков, валявшихся там же, постер группы «Рамоунз», который я купила для него прошлым летом, когда мы с Дженни ходили по магазинам, запасные струны для гитары и несколько потрепанных записных книжек. На комоде в гордом одиночестве красовался флакон с каким-то средством для волос. Келлан говорил, что в старших классах одна девушка порекомендовала ему эту штуку и с тех пор он пользовался ею, чтобы «справиться с беспорядком на голове». Он слегка улыбался, рассказывая мне эту историю, и я была вполне уверена, что та девушка заинтересовалась состоянием его волос неспроста. Вообще, мысль о последних школьных годах Келлана меня немного пугала.

Если не считать нашей одежды, раскиданной на полу накануне вечером, в глаза здесь бросались только гитары. Основная, которую Келлан носил в черном футляре, стояла у стены рядом с видавшим виды инструментом. Поскольку на старой гитаре Келлан никогда не играл, я решила, что он хранит ее из чисто сентиментальных соображений. Она была простенькой и явно дешевой, но Келлан говорил, что это вообще первая гитара в его жизни, единственная вещь, которую он прихватил с собой, когда сбежал в Лос-Анджелес. Можно было предположить, что с ней были связаны немногочисленные счастливые воспоминания Келлана о детстве. Поскольку его родители в буквальном смысле выбросили все вещи своего сына, когда переезжали в этот дом, перешедший затем к нему по наследству, больше не сохранилось ничего, что бы напоминало ему о прошлом. Мысли о детстве Келлана тоже пугали меня, но уже совершенно по другим причинам.

Вертя в пальцах висевший на моей шее кулон в форме гитары – символический подарок Келлана, который я никогда не снимала, – я повернула голову, чтобы выяснить, что меня разбудило.

Келлан беспокойно метался рядом со мной. Простыня обмоталась вокруг его бедер, а обнаженная грудь была залита серебристым светом луны, проникавшим в окно. Келлан хмурился, его лицо выглядело очень встревоженным, он дергал головой и неразборчиво бормотал что-то. Я повернулась, чтобы погладить его по щеке, но он шарахнулся от меня, как будто ему вдруг стало больно.

– Келлан, – прошептала я, – Келлан, ты спишь… Проснись!

Его пальцы судорожно сжали простыню возле бедер. Дыхание ускорилось, голова снова дернулась, Келлан всхлипнул. Я осторожно прижалась к нему всем телом, наклонила голову и тихо зашептала слова утешения ему на ухо. Положив ладонь на грудь Келлана, я почувствовала, как бешено бьется его сердце. На мои глаза навернулись слезы, когда я попыталась угадать, что могло ему сниться – какие угодно кошмары.

Я легонько поцеловала его в плечо:

– Проснись, малыш, это всего лишь сон…

– Нет, нет… – пробормотал он и добавил: – Пожалуйста…

Келлан отвернулся от меня. Его ноги рефлекторно поджались, и он свернулся в клубок. Я снова поцеловала его и очень осторожно встряхнула:

– Келлан, проснись…

Он несколько раз судорожно, поверхностно вздохнул, его тело задрожало под моими пальцами. И как раз в тот момент, когда я прикидывала, не стоит ли включить свет, чтобы разбудить его, Келлан снова резко втянул воздух и открыл глаза. В то же мгновение, приподнявшись на локтях, он вывернулся из моих объятий. Оглядываясь вокруг широко распахнутыми глазами, Келлан, казалось, не понимал, где находится. Он продолжал дышать быстро и нервно, все его тело вздрагивало, и он несколько раз сглотнул.

Я протянула руку и погладила его по щеке, заставив посмотреть в мою сторону.

– Кира?

– Да, это я… Все в порядке. Это был всего лишь сон, Келлан.

Он наконец расслабился и прикрыл глаза.

– Просто сон, – пробормотал он.

У меня дрогнуло сердце, когда я посмотрела на его лицо. Ночные кошмары Келлана на самом деле не были похожи на обычные сны – скорее, на воспоминания. Я не знала, что именно ему пригрезилось сейчас, но видела, как он был напуган.

Наконец он несколько раз глубоко вздохнул, постепенно успокаиваясь, и повернулся ко мне. Прижав ко рту дрожащую ладонь, он покачал головой:

– Прости, что разбудил тебя.

Подавив нахлынувшие чувства, я обняла Келлана и прижалась к нему своим обнаженным телом. Его руки тут же обвились вокруг меня, и я ощутила, как по всем его венам мчатся потоки адреналина.

– Все в порядке.

Поцеловав его в щеку, я дала ему немного времени, чтобы взять себя в руки. Когда Келлан наконец откинулся на подушки, он потер переносицу, словно у него болела голова, а я пристроилась на его груди.

– Не хочешь рассказать?

Положив пальцы на виски Келлана, я начала осторожно их массировать, как это делают при головной боли. Он закрыл глаза и расслабился от моих прикосновений.

– Я очутился дома, и мой отец… – Келлан замолчал и сглотнул. – Неважно. Это просто сон.

Прикусив губу, я подавила вздох. Келлан не любил говорить о своем прошлом. Скорее всего, я вообще была единственным человеком на земле, которому он рассказал свою историю. Эван знал, что Келлана били в детстве, потому что однажды тот спьяну выложил ему кое-какие факты, а Денни сам стал свидетелем этих побоев, но Келлан никогда не говорил им, что его отец на самом деле не был его биологическим отцом. Никто не знал, что мать Келлана, эта ужасная женщина, изменяла мужу и забеременела от другого мужчины, а потом заявила, что ее изнасиловали. И из-за этой лжи, а возможно как раз из-за правды, человек, воспитывавший Келлана, постоянно издевался над ним, а мать ничего не делала, чтобы остановить это.

Я ненавидела их обоих.

– Ты уверен, что тебе не хочется поговорить об этом? – шепотом спросила я, целуя Келлана в подбородок.

Он слегка пошевелился и тяжело выдохнул. Открыв глаза, он легонько отодвинул меня и повернул на бок, затем прижался ко мне всем телом, подсунул ладонь мне под щеку и приподнял мою голову. Коснувшись теплыми губами моей шеи, Келлан пробормотал: