Крылья - Юрий Астров

Говорила старушка лет пятидесяти (в селе стареют рано), обращаясь к соседке, молодухе необъятных размеров. Сарафанное радио работало, как всегда, оперативно и, как всегда, неимоверно преувеличивало. Семен Орестович невольно усмехнулся — и вдруг услышал резкий, но при этом какой-то придушенный голос;

— Всем стоять на месте! Кассир — руки на стол! Это ограбление!

Говорил мужчина высокого роста в черном лыжном шлеме со щелями на месте губ и глаз, уставив в сторону очереди большой пистолет. Второй, в маске поросенка, двинул прикладом «калаша» не вовремя завопившую толстуху. Та свалилась на пол и, в ужасе пялясь на «Хрюшу», зажала рот рукой.

«Суки, насмотрелись американских боевиков», — подумал Семен Орестович, по команде длинного отступая к стене.

— Ты что, б…?! — заорал Хрюша на кассиршу, опустившую руку. — На стол! — И, примерившись, ударил ее стволом автомата по рту.

Семен снова не успел среагировать, — среагировало тело. Ребро правой ладони с треском врезалось длинному в кадык, а левая нога, продолжая поворот корпуса, ударила «Хрюшу» чуть выше уха. Рука длинного рефлекторно нажала на курок. Раздался грохот выстрела, такой громкий в небольшом помещении. Семен осмотрелся… слава богу, все целы. Схватив выпавшего из рук главаря «Стечкина», наш герой двинул ногой по упавшему автомату, загоняя его в угол, подальше от лежавших на полу тел, и рванулся к двери. Сообщников не было видно.

Помещение тем временем наполнилось воплями перепуганных баб и воем сирены. Через пару минут, взвизгнув тормозами, рядом со сбербанком остановился «УАЗ». Два милиционера, вбежав в помещение, в первую очередь направили свои «макары» на Семена.

— Оружие на пол! — заорал сержант с белым лицом и прыгающими губами.

«Ах, етит твою мать, умные не застрелили, так идиоты убьют!» — подумал наш герой, бросая пистолет. Болели связки в паху, ныла нога, — не двадцать лет, знаете ли…

— Да ты что, Сашка, о…ел? — закричала из-за своего прилавка кассирша, вытирая разбитый рот платком. — Это ж Семен Орестович, он их и повязал!

Недоразумение быстро рассеялось, и Семена с почетом доставили в милицию, которая, кстати говоря, располагалась метрах в трехстах. На что надеялись грабители? Впрочем, вопрос этот Семена не интересовал. Вскоре в кабинет вошел майор Куняцкий, на данный момент главный районный милиционер.

— Ну, Сеня, ты даешь! — заявил он еще с порога. — Недаром говорили, что ты в каких-то хитрых частях служил! Так, я его забираю, — заявил Николай дознавателю, — работай с другими, а протокол опроса привезешь ему домой, там и подпишет.

Новый начальник уже занял усиковский кабинет, метров в семьдесят величиной. Достав из сейфа коньяк, Куняцкий расплескал его по рюмкам.

— Извини, брат, работа, больше нельзя. За чудесное спасение народных денег! Но ты же и рисковал, скажу я тебе! Этих гастролеров три области ловят, за ними два трупа…

— Дурак, конечно, — согласился гость. — Вот что, Коля, пока погоды стоят летние, неплохо бы повторить вылазку? На этот раз угощаю я!

— Подожди, Сень, не до вылазок, — устало ответил Куняцкий. — Тут такое творится…

Семен Орестович сделал озабоченное лицо:

— Так что, слухи о маньяке верны?

— Слу-ухи… — протянул майор. — Ни хрена себе слухи! Да и никакой он не маньяк…

— А кто же?

— Если б знать, — вздохнул Николай. — Молчит ведь, все отрицает! И алиби есть — дома ночевал, и жена подтверждает…

— Да кто же? — не выдержал неизвестности Семен.

— Да Олег! — заорал майор. — Олег наш, патолог, хрен ему в глотку! Сейчас назначили психиатрическую экспертизу, повезем в Облград.

— Так вы что, его… арестовали? — изумился гость.

— А как не арестуешь? — устало вздохнул и.о. начальника районного отдела милиции. — И рад бы не арестовывать, друг все-таки. Но он рюкзак потерял с кистями рук — и все почему-то левые, блин! — а на пряжке рюкзака — его пальчики… Не только его, правда, но еще один палец нам неизвестен, да и всего-то он один. Может, когда поднимали, и оставили, а там столько народу было…

Семен вспомнил, что брал рюкзак с собою на пикник. «Опять все через жопу вышло», — мелькнула уже привычная мысль…

Глава девятая

Вернулся домой Семен Орестович в ужасном настроении. Дождавшись вечера, полез на чердак с пакетом в руке и уже привычно пробормотал «Отче наш» наоборот.

Домовой, лишь глянув в лицо Семену, тут же стал его утешать:

— Ну, ладно тебе, хозяин, перестань. Ты ж не виноват! Ты ж не хотел! Зато вон — что надо, то и добыл! Я вообще-то думал, ты сейчас на меня накинешься: мол, во что ты меня втянул, да на хрен мне это надо, — а ты ничего! Молодец! Характер выработался!

— Хорошо-хорошо, — прервал его монолог Семен Орестович. — Вот тебе рука висельника. Отказываюсь от нее. Дальше — что?

— Дальше — все, — веско ответил жилец. — Теперь иди и надевай плащ, все тебе ясно будет самому.

— И что — никаких условий придерживаться не надо? — не поверил Семен.

— Не надо, не надо, — успокоил его собутыльник. — Только что протрезвей. Это ж не только источник Силы, это еще и источник информации. Он тебя считывает, а ты — его. Не всякий считать сможет, но ты-то все для этого сделал! Об одном прошу: осторожнее ты… Сразу на большие-то дела не замахивайся. А лучше всего — восстановить бы тебе Орден. Станешь магистром — и самому приятно, и людям польза. Да и мне не помешает.

— Тебе-то зачем? — изумился Семен.

— Как это — зачем? У нас тоже, знаешь, многое зависит от репутации хозяина. Ты многое сможешь — и я, соответственно…

…Как полагается на море, перед штормом надо вымыться и надеть чистое белье. На флоте Семен Орестович не служил, но настроение было таким — хоть в воду. Вымылся, побрился, чистенько оделся. Креститься не стал, хотя его атеизм, воспитанный всей жизнью, здорово поколебался за эти месяцы.

«Да какое отношение имеет плащ к христианству?!» — разозлился Семен. Развернул замшу, надел крылатку, застегнул застежку в виде грифона. Как и в прошлый раз, плащ облег его по мерке, как на него был шит.

И тут Семену Орестовичу стало ясно все.

Он мог теперь многое. Почти все. И — не мог ничего.

Он добился того, чего так хотел. Но не таким способом, который был нужен.

Он прожил свою жизнь по возсти честно. Но не так, как необходимо было, чтобы стать повелителем плаща.

«Что же я сделал со своей жизнью? — в отчаянии думал Семен Орестович, — а может быть, плащ нашептывал ему эти мысли? — Скольким людям я сломал судьбы… Доверия скольких людей не оправдал… А как я добивался инициации, преодоления искуса, посвящения, наконец… Разве ж так?».