Опасные любовные связи - Ким Болдуин

Пятая песня, конечно же, была медленной, и, как только послышались первые звуки вступления, Хэйли приблизилась к Домино, издав различимый вздох, хотя это и было именно то, чего она хотела. Объятие этой женщины подарило Домино какое-то удивительное несвойственное спокойствие, и на какие-то мгновения она позволила себе забыть о том, зачем она здесь. Она с наслаждением ощущала, как руки Хэйли обвивают ее шею, играют ее волосами, как тесно прижимается к ней женское тело. Что-то во всей ситуации было совершенно особенным. Домино было слишком хорошо, чтобы отдавать себе отчет в том, зачем Пирс взял ее с собой.

– Наверное, нужно пересмотреть ту цитату, которую я тебе приводила, – сказала она нежно, у самого ушка Хэйли. – Мечта художника – держать вдохновение в своих объятьях.

Ее хорошо обучили тому, как пользоваться этими готовыми соблазнительными остротами. Но сейчас она чувствовала, что в этом куда меньше искусственного и принужденного. Домино обняла Хэйли за талию, и вспышка сладостной боли пронзила низ живота, когда под кончиками пальцев оказалась атласная кожа обнаженной спины в глубоком вырезе платья Хэйли. Домино была так поглощена ощущениями, что не сразу обратила внимание на то, как Камея положила руку ей на плечо.

– Простите, что помешала, милые дамы, – проговорила Камея с улыбкой, когда Домино и Хэйли немного отстранились друг от друга, соблюдая приличия. – Я только хотела сказать, что было приятно познакомиться с вами, но, к сожалению, я не могу больше оставаться.

Пирс сумел незаметно оказаться в поле зрения Домино за спиной Хэйли, пока Камея и Домино сдержанно прощались. Практически незаметным кивком и наклоном головы он дал ей понять, что Домино отлично справилась, и должна направляться к выходу.

Черт. Камея ушла, а Домино позволила себе понежиться в объятиях Хэйли до конца песни. Ночь заканчивалась слишком рано, но, по крайней мере, Домино предстояло вот-вот узнать, зачем было все это нужно.

Началась новая композиция, и снова медленная, но, как бы Домино ни была очарована любовной игрой, она знала, что ее ждет Пирс. Она ослабила объятия, и Хэйли, выпорхнула из ее рук на танцпол.

– Мне бы больше всего хотелось остаться, Хэйли, но тоже нужно идти. Сегодня еще одна важная встреча, а я уже немного опаздываю.

Личико Хэйли приняло удивленное выражение, сочная нижняя губка чуточку выпячена.

– Ах, как жаль! А ты точно не можешь подкорректировать планы? – она нежно поцеловала Домино в шею и… дерзко прошептала в самое ухо:

– А потом приедешь ко мне? Я сделаю все, чтобы ты об этом не пожалела.

– Как бы мне этого хотелось. И я уверена, что не пожалела бы, – Домино позволила себе загадочную улыбку. – Но это не в моих руках.

Хэйли вздохнула, признавая поражение.

– Ну, тогда хотя бы скажи, что позвонишь мне. Я бы хотела узнать, почему ты предпочитаешь церкви и соборы.

– Какой у тебя номер? – Домино понятия не имела, сможет ли она сдержать обещание – это зависело от Пирса. Но она надеялась, что, чему бы ни служила интрига этого вечера, еще представится возможность связаться с Хэйли.

Хэйли задрала подбородок и выдержала паузу в 64 такта, как будто ожидая, что Домино достанет мобильный, или бумагу и ручку.

– То есть, записывать ты его не собираешься?

– Это и не нужно, – Домино ободряюще ей улыбнулась, и Хэйли продиктовала номер.

А, прежде чем попрощаться, Хэйли взяла Домино за руку, словно это могло гарантировать ей все внимание, и проникновенно сказала:

– Позвони мне.

Домино кивнула:

– Как я могу не позвонить.

Пирс ждал ее снаружи, достаточно далеко, чтобы никто не мог их услышать. Пару шагов прошли в молчании.

– Все прошло хорошо, – сказал он. – Мисс Вард, несомненно, без ума от тебя.

– Похоже на то, – ответила Домино. – Что происходит? Что вообще это было, и где Камея?

– Она ждет в машине. Мисс Вард ни о чем важном не упомянула?

– Смотря, что считать важным. Она сказала, что она журналист, и работенка у нее противная.

– А еще? – продолжал давить он.

– Она сказала, что предпочитает, как она выразилась, «какие-нибудь расследования, или политику». В свободное время она этим и занимается.

– А сейчас что-нибудь расследует?

– Не сказала, – Домино пыталась побороть нетерпение. – Что происходит? Почему все вращается вокруг обычной журналистки? И вообще, ты мог все эти сведения получить и от Камеи. В конце концов, это ее задание. И вообще, почему ты-то здесь?

– Мне недавно сказали, что пленка пропала, – ответил Пирс. – Тот, кто подкупил копа в отделении в Майами, отправил пленку этой не бог весть какой важной репортерше. А я здесь чтобы удостовериться, что задание выполнит правильный человек.

– Пленка у Хэйли Вард? – странное чувство, похожее на тошноту, возникло у нее в животе. – Ясно.

– Да, по подтвержденным данным. Но мы не знаем, почему они выбрали ее.

– А это все – чтобы проверить, узнает ли она во мне женщину с записи, или нет?

– Именно.

– Похоже, нам можно об этом больше не беспокоиться.

С одной стороны, Домино почувствовала облегчение: Хэйли не узнала ее. С другой стороны, Домино чуяла, что Пирс ей что-то недоговаривал.

– Что будет с мисс Вард? Что будет дальше делать Камея?

Она знала и сама, знала лучше, чем, если бы Пирс сказал ей, какое задание дал другому оперативнику. И она ожидала, что он ей так и ответит. Но не выдержала, и все же задала вопрос.

– Ничего. Я отозвал ее с этого задания, – он взял Домино за руку, и подвел к ожидавшему их лимузину, как бы в знак того, что обсуждение окончено.

Но когда они подошли к машине, он взглянул ей в глаза и сказал:

– Хэйли Вард – твоя новая цель, Домино.

Ей сделалось совсем погано.

– Тогда с какой стати ты…

– Завтра обсудим все детали, – сказал он, и открыл перед ней дверь, пресекая возражения.

– Я буду дома, ждать дальнейших указаний.

Он сел на заднее сиденье рядом с Камеей, а Домино на какое-то мгновение застыла, глядя на отель позади.

Глава седьмая

Хэйли не могла припомнить, чтобы ей так тяжело было сосредоточиться на каком-то сюжете, и не могла припомнить, чтобы в чьей-то компании ей было так хорошо. Она продолжала гипнотизировать мобильный долгим взглядом, изо всех сил желая, чтобы он зазвонил, и проклиная себя за то, что не спросила номер Луки, или хотя бы фамилию.

Конечно, понятие скоро совсем не обязательно означало «до десяти часов следующим утром», уговаривала она себя. Тем более что была суббота, и все нормальные люди спали, или поехали за покупками, или прогуливались с собакой в парке. А Лука оставила ее, потому что спешила на другую встречу… или это было свидание?