Опасные любовные связи - Ким Болдуин

Хэйли – на лице ее блуждала довольная улыбка – подалась к ней навстречу через стол, и Домино сделала то же самое, словно желая сократить разделяющее их расстояние.

– Пожалуй, соглашусь с такой оценкой. Так ты реставратор? А с чем ты работаешь?

– Когда как, – сказала Домино, – делаю, что попадется, но чаще всего фрески в церквях и соборах. На самом деле, это моя любимая работа.

Официанты начали сновать, подавая ужин, но это не помешало их разговору. Краем глаза Домино заметила, что Пирс сидел за соседним столом, лицом к ним. Казалось, он увлечен беседой с кем-то, но Домино знала, что он следит за ними неусыпно.

Уже не первый раз за вечер она задавалась вопросом, что же он здесь делает. Он изредка играл какую-либо роль в выполнении задания, но в этот раз его участие казалось необъяснимым, чуть ли не за гранью реальности. Что поручили Камее насчет Хэйли? И почему Пирс не сказал ей, кого они должны встретить?

– Пожалуйста, скажи, что ты в Вашингтоне, потому что живешь здесь, а не просто приехала поесть на мероприятии, – сказала Хэйли между первым блюдом и вторым.

– Да, я живу здесь. Я, кстати, только что вернулась с Мальты, работала там.

– В какой газете ты работаешь? – спросила Камея, чтобы сломать ситуацию, заставляя Хэйли познакомиться с собой поближе.

– «The Baltimore Dispatch», – ответила она, больше для Домино, чем для той, что спросила.

– А что ты там делаешь? – спросила Домино.

– Я репортер.

Всплыли в памяти слова Пирса. Домино не могла понять, почему у журналистки могли быть относительно нее какие-то «подозрения»?

– Звучит заманчиво. А над чем ты сейчас работаешь?

– Ну, сейчас над статьей об этом вечере.

– Это многое объясняет, – Домино старалась казаться легкомысленной и кокетливой.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, все, о чем ты спросила, – объяснила она. – Я надеюсь, все эти вопросы были «не для протокола»? Если нет, то вот тебе стоящая цитата…

– О, я вся во внимании, когда у человека есть что-то интересное сказать. Ну, говори!

Домино помолчала недолго.

– Мечта художника – это чтобы вдохновение само на него снисходило.

Периферическим зрением Домино видела, что Камея смотрит на нее волком, основное внимание было направлено на Хэйли. Домино с удовольствием наблюдала, как та смеется над ее замечанием.

– И к тебе всегда вдохновение приходит именно так? – спросила Хэйли с кривой улыбочкой.

– Нет, это только в порядке исключения, – ответила Домино. – А где ты берешь вдохновение, Хэйли?

– Всегда и везде, – сказала она, – обычно оно приходит, когда меньше всего ждешь. Ну, вот, например, сегодня вечером…

– Что – «сегодня вечером»? Тебя вдохновило что-то особенное?

– Вот именно, – Хэйли улыбнулась чуть шире, и снова стали заметны прелестные ямочки на щеках.

Пока не последовал очередной вопрос, Камея попыталась встрять в разговор:

– А что ты напишешь о сегодняшнем вечере?

– Ты хочешь сказать, помимо интересной цитаты одного художника?.. – Хэйли с Домино глаз не сводила. – Обычный скучный бред. Сколько было пожертвовано денег, назову спонсоров, VIP-гостей. Конечно, я бы хотела писать о чем-нибудь более «наваристом», какие-нибудь расследования, или политика, но это обычно уходит к более опытным коллегам. О чем угодно – мне приходится быть предприимчивой.

– А сейчас не работаешь над чем-нибудь в этом роде?

Домино задала бы тот же самый вопрос, если бы незаметный знак со стороны Пирса ее не отвлек. Он встал из-за стола и направился в сторону туалета.

– На самом деле, да. Мне может вот-вот перепасть достаточно крупная работа, – призналась Хэйли, – но пока еще слишком рано говорить.

– Я прошу прощения, – Домино поднялась и последовала за Пирсом. Он ждал ее вне видимости Хэйли.

– Ты ей нравишься. Используй это, – произнес он тихо, когда она была достаточно близко, чтобы расслышать, но он никак внешне не обнаружил, что знает ее, и прошел дальше своим курсом в туалет.

Прежде чем вернуться за стол, Домино подождала пару минут в женской комнате. Пирс скомандовал ей «включить очарование», заставить Хэйли запасть на нее. Домино делала это и раньше, много раз, она была обучена этому в совершенстве, и не нуждалась в пояснениях к таким поручениям. Но это конкретное задание совсем не казалось неприятным.

Официанты убрали посуду после десерта, заиграла музыка, свет был уже приглушен, и несколько парочек направились к танцполу. Камея встала из-за стола, явно намереваясь пригласить Хэйли потанцевать, но, не успела она и рта раскрыть, как Пирс подошел к ней.

– Мишель, это же ты, – воскликнул он, и положил руку ей на талию, – я едва узнал тебя! Сколько воды утекло. Как твой отец? Все еще проводит каждую свободную минуту за игрой в гольф?

– Кого я вижу! Как мы поживаем? – ответила она, и дружески потрепала его за щеку. – Я скажу отцу, что ты интересовался, как он. Знаешь, очень сдал с тех пор, как вышел на пенсию.

– Потанцуешь со мной? – спросил он. – Я постараюсь не наступать тебе на ноги.

– Уж постарайся в этот раз, – бросила она, поворачиваясь к Хэйли и Домино. – Извините, девушки!

И они присоединились к танцующим парам, гомо– и гетеро– вперемешку, бодро дергавшимся под «Crazy Little Thing Called Love» в обработке Майкла Бабла. Домино повернулась к Хэйли.

– Знаешь, что сделало бы этот вечер идеальным?

– Скажи.

– Потанцуй со мной.

– Хм, а я устрою тебе идеальный вечер, – сказала Хэйли игриво. – Тем более что и для меня он тоже будет таким.

Домино встала и протянула руку, Хэйли обошла стол кругом, чтобы положить в нее свою, и, когда они вышли на танцпол, их завертел легкий свинг степ. Они танцевали непринужденно и слаженно, словно уже много раз делали это.

Если бы Пирс и Камея не были так близко! Домино приходилось постоянно напоминать себе, что она здесь по делу, потому что она была совершенно очарована Хэйли. Платье на ней, казалось, одновременно, и было, и не было – в танце оно так облегало грудь и бедра, подчеркивая восхитительные линии. Хэйли танцевала достаточно вызывающие, чтобы не оставалось сомнений, что Домино тоже привлекает ее.

Хэйли то и дело льнула в танце к Домино, и озорно шептала какие-нибудь глупости, отрывки забавных наблюдений за окружающими. Ее горячая грудь касалась Домино, и Хэйли всякий раз дотрагивалась до ее руки, спины или талии – кончики ее пальцев едва намечали очевидный путь, – первые дразнящие прикосновения прелюдии.

Домино улыбалась при мысли о том, как легко ей давалось последнее задание Пирса. Очаровать Хэйли Вард ничего ей не стоило. Когда менялись песни, Домино не предпринимала попыток покинуть Хэйли или прервать флирт. Она просто ловила новый ритм, и они продолжали.