Герои не умирают - Светлана Багдерина

На дорогу, ведущую к задним воротам, они выехали минуты через три и тут же остановились. Лошадь устало склонила голову, тяжело дыша и поводя боками.

— Налево… — просипел мальчик, не зная, сочувствовать ей или радоваться, что не ему одному так плохо от этой поездки.

Гардекор в ответ хмыкнул:

— Приехали, слезайте.

— Но до ворот… еще с полдистанта! — натужно пискнул из-за спины Аник.

— Через ворота ходят господа и рабы, — усмехнулся Фалько. — А воины ночи — через забор.

— Но там же охраны куча! — испугался Найз.

— И это радует, — с неожиданной серьезностью ответил гардекор, бережно ссадил пассажиров и соскочил на землю сам.

Мальчики, едва оказавшись на твердой поверхности, словно танцоры хорошо отрепетированного балета дружно опустились на землю.

— Кости Радетеля… — простонал Аник, прижимая ладони к пострадавшим местам. — Чтоб я еще сел на это орудие пытки!.. Найз, когда в следующий раз мы будем играть, и ты предложишь мне коня… я тебе отвешу такой пендель… хоть ты и Фалько, а я — Амза…

Тигр и Найз резко обернулись, и под их пронзительными взглядами Аник втянул голову в плечи и прикусил язык.

— Подумать только… В Фалько играют дети, — качая головой, произнес гардекор с таким выражением лица, будто не мог решить, отвратительно это или смешно.

— Он был герой! — задохнувшись от жгучей волны ненависти, прорычал сквозь зубы Найз.

— Он был… — будто не замечая враждебности, начал Фалько, но тут же закончил с кривой усмешкой: — Он был. И этого достаточно. Для всех. А теперь — тс-с-с!

По знаку его руки друзья замерли и прислушались.

Это была далеко не первая их вылазка в Летний во время королевского приема и, как всегда, они ожидали услышать музыку, смех, пение, веселые голоса, грохот хлопушек и фейерверков, кокетливый визг дам, притворявшихся напуганными внезапными громкими звуками и вспышками света… К удивлению их и тревоге из-за ограды сейчас не доносилось ни звука, будто ночь над парком была иная, нежели над всем остальным Эрегором — жирная, жадная, ненасытная, пожравшая все признаки живого, даже птичьи голоса и стрекот цикад, и накрывшая своей отяжелевшей утробой целый дворец — навечно. Внезапно Найз понял, что взрослые подразумевали, говоря «тихий ужас». Именно это. Когда в разгар королевского увеселения тишину нарушал лишь одинокий шелест листвы.

Со стороны парка налетел порыв ветра, и ноздрей их коснулся едва уловимый запах чего-то тошнотворного, будто жгли перья, обвалянные в смоле. Найз, исподтишка не сводивший глаз со своего поверженного кумира, увидел, как лицо Тигра закаменело и стало бледнее лунного света.

«Струсил, струсил, струсил!!! Кот облезлый! Хвост поджал! Тени своей испугался!» — со странной смесью горечи и презрения взвыло всё существо мальчика, и неожиданно словно нож в сердце повернули: Фалько — струсил!..

«Это не Фалько, Фалько погиб смертью храбрых, Фалько больше нет и никогда не будет!» — яростно вспыхнуло в мозгу, заглушая все остальные чувства. — «Это Тигр! Гельтанский вор и бандит!»

И тут же необъяснимо, но с невероятной силой ему захотелось, чтобы из-за забора появилось нечто, разогнавшее королевский праздник, и разорвало гардекора, или напугало так, чтобы он, спотыкаясь и падая, с воплями побежал в кусты, или заставило броситься на колени, вымаливая пощаду — а уже потом разорвало… Потому что продажный мерзавец Тигр, трус и мародер, занявший место героя, походя укравший его лицо, его привычки, его жизнь, не заслуживал другой участи. Настоящий Фалько пал в той схватке в Лесном замке, изрубленный вражескими мечами. Тот, кто этой ночью убивал беззащитных людей из-за денег и мести, мог быть кем угодно — только не его идеалом, кумиром сотен тысяч эрегорцев. Нет, обожание и восхищение тем Фалько, капитаном Бессмертных, давшим отчаянный бой гвардии Симарона, зная, что обречен, в душе его не угасло ничуть. Но именно поэтому при каждом взгляде на Тигра он заново чувствовал себя брошенным и преданным, и ненависть к нему, человеку, убившему Фалько, вспыхивала с новой силой. А с ней — желание доказать, что подлый гардекор не имел ничего общего с капитаном Бессмертных. Доказать всему миру, Анику, дяде Лимбе, но прежде всего…

— …себе… Что там… случилось? — пробился сквозь морок обиды и ненависти дрожащий шепот Аника.

— Кажется, праздник отменили, — пробормотал Фалько.

Найз сконфуженно моргнул, не понимая, отвлекся ли он на секунду или на несколько минут, и впился неприязненным взглядом в лицо гардекора.

«Страшно, да? Ну, давай, беги отсюда! Просто так беги, что тебе какая-то мелочь под ногами! Хотя ты же любишь выглядеть героем! Значит, соври нам! Наплети чего-нибудь! Оправдайся!»

Гардекор выдохнул, поджимая губы, и глаза его блеснули холодным сосредоточенным светом хищника, выходившего на тропу охоты:

— Мне нужно, чтобы один из вас немедленно скакал в город и нашел капитана королевской гвардии. Второй пойдет со мной в парк проводником. Я отпущу его сразу, как смогу, и буду защищать его… тоже как смогу. Но если вы оба захотите вернуться в Рэйтаду… — Фалько обвел мальчиков серьезным взглядом, — то будете тысячу раз правы.

— И что мы должны сказать капитану? — хмуро спросил Найз.

— Я знаю… знавал… капитана Дагона, — не отвечая, как показалось друзьям, на вопрос, медленно, будто взвешивая каждое слово, проговорил гардекор. — Он — один из Бессмертных. Кажется, вы их так называете. Скажите ему… Скажите, что из парка Летнего дворца пахнет жжеными перьями и смолой. И что ему нужно спешить.

— Но нас к капитану и близко не подпустят! — жалобно воскликнул Аник. — Кто мы такие! Нас на воротах даже слушать не станут!

— Тогда пострадает много людей, — тихо произнес Фалько.

— Много?.. — побледнел рыжий мальчик.

— Или очень много, — уточнил он и обвел жестким взглядом мальчишек: — Зависит от вас.

— Хорошо, мы найдем! Мы скажем! — пылко закивал Аник. — Мы уже бежим! Скачем, то есть! Мы прорвемся! Найз, ноги в руки, дуем отсюда!

— Значит, оба уходите, — бесстрастно проговорил Фалько, не спрашивая — констатируя факт. — Ну что ж… Садитесь. Так все равно быстрее, чем пешком, и если один свалится, есть, кому поднимать. До рудников возвращайтесь тем же путем, которым ехали сюда. Оттуда до города — лучше по Королевскому тракту. Не останавливайтесь и не разговаривайте ни с кем.

— Помрем, но отыщем капитана! — поклялся Аник с расширенными от возбуждения и страха глазами.

— Да уж постарайтесь лучше не помирать. Бедняга Дагон, увидев перед собой два привидения, такого деру даст — не поймаете, — приглушенно хохотнул гардекор, и физиономия рыжего невольно расплылась в кривобокой улыбке.