Прикованный к красному ядру - Жан-Патрик Маншетт

На некотором расстоянии от двух чернокожих Ле Васо решил, что уже достаточно ушел уперед. Он прервал свою успешную деятельность и, подхватив ядро, пустился бежать.

— Вот каналья! — с завистью пробормотал Болт.

Стражник Кобб выругался и пришпорил мула. Животное фыркнуло и нехотя тронулось с места. Ле Васо был уже в сотне метров впереди. Он бежал между рядов хлопковых посадок к расстилавшейся до горизонта красной равнине. Старое, страдающее одышкой животное, на котором сидел Кобб, казалось, не способно было догнать бегущего человека. Несмотря на сковывающее движения ядро, Ле Васо продвигался быстро, его мощная грудь мерно вздымалась. Вдруг рядом с ним раздался короткий пронзительный звук. Земля фонтанчиком брызнула перед ним. Выстрел «винчестера» узнали на плантации все.

— Банше! — воскликнул Болт.

— О боже! — вытаращил глаза Ля Трим. — Он промазал!

Раздался голос Грина, и красные ядра живо обернулись к нему.

— Ну ты скажешь… — Грин грустно усмехался.

Щелкнули два новых выстрела.

Ле Васо повернул, чуть не упал, лихорадочно пересек ряд хлопка, опять повернул…

Глухое оживление охватило прикованных к ядрам. За исключением Грина, они подпрыгивали на месте, подбадривая криками бегущего.

Ле Васо споткнулся, упал, тут же поднялся. Теперь его дыхание стало коротким, редкие волосы прилипли к голове, пот струился ручьями. Он продолжал бежать изо всех сил.

Из узкой ложбины, шедшей вдоль поля, показался Длиннорукий верхом на лошади. «Винчестер», блестя на солнце, упирался в его колено. Он не спешил.

Выкрики арестантов подбодрили беглеца. Ле Васо вновь свернул и вдруг пропал из виду в цветущем хлопке. Здесь урожай еще не был собран, на много сотен квадратных метров кустики были густыми, покрытыми цветами.

— Надо, чтоб он дождался ночи, — сказал Толливер.

— Твой приятель — кретин, — сухо бросил Грин.

Молодой человек опустился на землю и вытянулся, опираясь на локти. Его компаньоны враждебно поглядывали на него.

— Почему ты так говоришь? — воскликнул Болт. — Ле Васо выдержит! Правда, ребята?

— Сейчас он пустится наутек, — заявил Грин.

Болт был в ярости. Говорить что-либо против бежавшего — все равно что лишать надежды всех, а это недопустимо. Огромный негр вытащил из-за пояса крохотный мешочек, содержавший весь его запас табака, и бросил на землю возле Грина.

— Я говорю, что Ле Васо удерет.

Ля Трим и Толливер в свою очередь злобно швырнули свои кисеты с табаком около Грина и, ворча, отвернулись. Флаш растянул рот в довольной улыбке, обнажив белые зубы. Он не заключал пари, он, никогда не позволял чувствам владеть собой.

— Грин, — усмехнулся он, — ну ты и штучка!

Тем временем под прикрытием хлопка Ле Васо быстро передвигался на четвереньках, втянув живот, — лицо в земле, грудь в огне.

Он достиг кромки поля. Перед ним простиралась красная равнина, бесконечный откос…

Ле Васо вытянул шею и вытаращил глаза, чтобы увидеть сквозь листья своих преследователей.

Длиннорукий оставался неподвижен. Он ждал, сидя верхом на лошади, приклад «винчестера» на бедре, ствол высоко поднят. Отсюда Ле Васо не различал черт его лица, но ему представлялось, что оно было бесстрастным, и это заставляло его трепетать и еще сильнее обливаться потом.

Кобб, следуя за другими стражниками, ехавшими на мулах, медленно продвигался через хлопок, изучая каждый метр покрытой кустиками земли.

Красные ядра оставались на том же месте. Радостное возбуждение покинуло их. Они стояли как вкопанные, напряжение сковало их по рукам и ногам, кулаки непроизвольно сжимались.

— Бог мой! — прошептал Толливер. — Чем бы ему помочь!

Флаш холодно посмотрел на него:

— Ты теряешь голову.

— Это невыносимо! — зарычал Толливер, повернувшись к ферме. — Ты дождешься, Поттс!

— Спокойно, Коко, — мягко сказал Флаш. — Не распаляйся.

18

Ле Васо лежал, втянув живот. Лицо его блестело от пота, руки тряслись. Он глядел на солнце, склонявшееся к горизонту. Сколько еще минут до сумерек? Десять, двадцать… Может, и больше.

Метр за метром приближались стражники.

Т. С. Банше по-прежнему оставался без движения.

19

С веранды фермы Поттс и Прюитт обозревали все происходящее. Прюитт наблюдал в бинокль.

— Что там? — спросил Поттс.

— Банше все еще ждет.

— Он никогда не выходит из себя, это точно, — сказал Поттс с удовлетворением. — А кто это вообще?

— Один из красных ядер.

— Не Грин, полагаю?

— Нет. Грин расположился, как будто спектакль в кабаке смотрит.

Поттс взглянул на часы. Прюитт воспользовался этим, чтобы схватить стоявшую на ящике бутыль и отхлебнуть глоток.

— Хоть бы эта дубовая башка пошевелилась, — раздраженно пробормотал Поттс.

Прюитт улыбнулся уголками губ:

— Готов поспорить на полдюжины сигар, что Банше уложит его следующим выстрелом.

— Ты уверен?

— Еще бы. У этого болвана нет ни малейшего шанса!

Поттс вытащил из кармана пухлый бумажник, извлек оттуда хрустящую бумажку в двадцать долларов и швырнул ее на ящик.

— Двадцать долларов, не уложит.

Улыбка Прюитта испарилась. Он с колебанием глядел на купюру:

— Двадцать долларов…

— Ты споришь или дурака валяешь, Колченогий?

У надсмотрщика сжались челюсти. Он вытащил из кармана пачку смятых бумажек, все купюры по одному доллару, аккуратно отсчитал двадцать штук и положил на ящик. У него оставалась только одна бумажка. Какое-то время он колебался, не решаясь оторвать руку от тех, что положил на ящик.

— Ты получишь много виски, если выиграешь, — посмеивался Поттс.

— Я уверен, что выиграю.

Прюитт оставил деньги на ящике и со злостью повернулся к полям.

В этот момент Ле Васо потерял выдержку.

20

Беглец рванул с поля в краснеющую долину. Длиннорукий тут же прицелился, палец его уже лежал на курке. Последовали четыре выстрела, и так быстро один за другим, что можно было подумать, что стреляли из револьвера. Гильзы упали, и не успела первая коснуться земли, как вылетели остальные.

Четыре выстрела легли с двух сторон от ног Ле Васо. С яростным воплем он покатился кубарем, но тут же поднялся и бросился вперед. Два выстрела справа, два — слева. Ле Васо опрокинулся, растянулся, подхватил свои цепи, вновь упал, ударившись челюстью о землю. Он обливался потом, глаза выкатились из орбит, губы дергались от тика. Он обтер рукавом пот, перед тем как вновь подняться.

Т. С. Банше быстро перезарядил винтовку. Черты его лица не выражали никаких эмоций. Он опять прицелился, выстрелил раз, другой, третий… Земля дрожала вокруг Ле Васо. Беглец уже не владел собой, он неудержимо мочился, пытаясь выдернуть из железа щиколотку, бился и дергался.