Семена Перемен - Егор Александрович Данилов

Так они оказались на улице. Мия уверенно зашагала прочь от дома.

— Чего встал, пойдем, — обернулась она к замешкавшемуся Эрику.

— И куда мы? — спросил он, нагоняя сестру.

— Куда-куда… Раскудахтался как наседка. Придем и увидишь.

Они свернули с улицы и оказались в переулке, по которому можно было идти только друг за другом. Слева и справа нависали крыши. От стен пахло сыростью. Переулок находился недалеко от дома, но отчего-то Эрик никогда сюда не заглядывал. Через пару десятков шагов строения чуть отступили. На высоте второго этажа на веревках, перекинутых между домами, сушилось белье. Дети прошли еще немного и оказались около деревянной лестницы, приставленной к одному из зданий.

— Полезай, — скомандовала Мия.

Эрик подчинился. Старая лестница ощутимо раскачивалась из стороны в сторону при каждом движении. Мальчик забеспокоился и обернулся на сестру. Та махнула рукой, мол, «все в порядке». Он продолжил подъем. Где-то на середине нога сорвалась. Эрик ойкнул и крепче вцепился руками в перекладину. Раздался смешок Мии. Наверняка ее забавляло, что он боится.

Чем выше, тем неустойчивей становилась лестница. Замирая на мгновение после каждого движения, Эрик пытался унять дрожь в коленях. Наконец, добрался до верха. Узкое и темное пространство переулка сменилось бесконечным оранжевым полем черепичных крыш, в центре которого возвышалась одинокая черная Башня. Мальчик глянул вниз. Сердце екнуло, показалось, что лестница начала заваливаться в бок. Он судорожно ухватился рукой за крышу. Голова слегка кружилась, но Эрик заставил себя перевалиться через край и подтянуть ноги наверх. Под ним больше ничего не шаталось, но наклонная черепичная поверхность не давала расслабиться. Казалось, если он сдвинется хоть чуть-чуть, то скатится вниз. Эрик замер на карачках, боясь пошевелиться.

Из-за края крыши появилась голова Мии. Она прыснула, взглянув на брата, и быстро заскочила на черепицу. Было видно, что делала это не раз.

— Ты словно жук-навозник, вцепившийся в свой шар, — прокомментировала Мия. — Да не бойся так, никто еще отсюда не упал.

Ему вовсе не хотелось становиться первым, но мальчик постарался придать себе более презентабельный вид: осторожно оторвал одну руку от черепицы и сел на бок. Взгляд скользнул в сторону, к пустоте между домами. Мия беззаботно прошлась мимо и уселась около трубы, опершись на нее спиной. Происходящее явно ее забавляло.

— Зачем мы здесь? — спросил Эрик, переведя дух.

— Почему нет? Мне здесь нравится. Видно весь город от края до края, светло и просторно. Можно вот так сидеть часами и чувствовать себя частью чего-то большего. Мне показал это место Ва́рди. Я бы сама мимо прошла, а он такие вещи подмечает.

Варди, сын Айварса, был другом Мии. Они часто проводили время вместе, хотя отец, недолюбливавший Айварса, смотрел на это с неодобрением. Иногда Мия злилась, но большую часть времени ей, кажется, было все равно.

— Хотя ты прав, — она пристально посмотрела на Эрика. — Мы здесь, чтобы поговорить.

— И о чем?

— О чем? Конечно, о том, что произошло. Меня отослали наверх, но кое-что я слышала. Хочу знать подробности. Здесь тихо и спокойно, отличное место, чтобы поболтать.

Эрик, который все еще чувствовал себя напряженно, не был в этом так уверен.

— Почему они поссорились? Сегодня все словно воды в рот набрали, не припомню, когда такое было последний раз.

— Может быть никогда? — предположил Эрик.

— Вот тут ты не прав, — возразила Мия. — Пока ты был маленький, они часто ругались, иногда не разговаривали по несколько дней.

— Из-за чего?

— Да не знаю… — Она развела руками. — Из-за всего. Потом как-то успокоились. Я радовалась, и тут на тебе. Так что? Что произошло?

Эрику совсем не улыбалось рассказывать сестре все как есть. Он хотел сохранить тайну о Башне и странной девочке хотя бы от нее.

— Ну-у-у… — протянул он, соображая, как бы половчее выкрутиться. — Сначала обсуждали мою рубашку. Потом начали ругаться. Отец был очень расстроен, рассердился и ушел из дома. После этого мама говорила что-то странное, вспомнила про Сола и Вену, про чувства, что они могут быть счастьем, но могут причинять боль. Как ты думаешь, это она про них с папой?

Последняя фраза вырвалась у мальчика сама собой. Он очень не хотел делать подобный вывод и надеялся, что сейчас сестра все ему объяснит, успокоит, и окажется, что он просто что-то понял не так.

— Похоже на то, — опустила голову Мия. — Так. Нам нельзя раскисать, мы должны что-то придумать. Как-то помирить, пока не зашло слишком далеко.

— Слишком далеко? — не понял Эрик.

— Да, слишком далеко. Ты знаешь, что мать и отец Варди уже несколько лет почти не разговаривают?

— Н-нет…

— Он рассказывал мне, только это тайна. Ты ведь умеешь хранить секреты? — Мия строго глянула на брата.

Эрик не знал, умеет ли он хранить секреты, но на всякий случай кивнул.

— Теперь, когда разобрались, в чем дело, надо придумать, как мы можем на это повлиять, — похоже, Мия была настроена решительно.

— Как например?

— Думаю, думаю… — Мия перевела взгляд на крыши домов, будто пытаясь найти ответ у города.

Неподалеку, в рабочем квартале, из труб поднимался густой дым. Где-то там сейчас был отец. Со стороны торговой площади раздавались приглушенные крики. Здесь, на крыше, их было едва слышно. Над домами возвышались стройные целлы, в которых служители Культа несли свою круглосуточную стражу на благо жителей Патеры.

— Может быть обратимся к целлиту Корнелиусу? — неуверенно предложил Эрик. — Он всегда говорит, что семья очень важна…

— Ой, ой, повзрослей уже немного. Корнелиусу и дела нет до нас и нашей семьи. Ему важно, чтобы мы приходили на нудные сакрифиции и возносили хвалу Чаше.

— Но…

— Нет, даже не вздумай. Нам нужно быть хитрее, — внезапно лицо Мии просияло. — Кажется, я придумала!

* * *

Эрик лежал на мостовой лицом вниз. Плечо нещадно горело. Удар пришелся чуть ниже сустава и оставил ощутимый синяк. В голове гудело от падения. Где-то вдалеке раздались сначала голоса, а затем быстрые, встревоженные шаги нескольких пар ног. Мальчик пошевелился, но почувствовав боль в лодыжке, замер. Наверное, потянул ногу во время падения.

— Эрик, — раздался взволнованный голос отца. — Эрик, ты меня слышишь?

Сильная рука уверенно, но осторожно повернула мальчика лицом вверх. На улице начинало темнеть. Он разглядел над собой три фигуры, но в сумерках не смог разобрать выражения лиц.