Цвет вечности - Алла Грин

сидел у меня на кухне и желал просто уплетать свою яичницу. У него была годовая подписка на нетфликс и последний айфон. И всё, что внешне напоминало мне о том, что он не такой, как мы, что он дракон – это его ультрамариновые глаза, сейчас, при мне, когда мы были одни и нас не видели другие люди – цвета вечной драконьей жизни. Цвета вечности. И это был недобрый взгляд.

Я осмотрелась по кухне. Задержала внимание на вещах, которые я люблю, вспомнила о своём гардеробе, который ещё не перевезла в новую квартиру. И представила, как всё это горит ярким пламенем. И родители обвинят не его, а меня.

– Я забыла, – говорю я, бурча себе под нос.

– Ты проявила неуважение к дракону, – сказал он, и показательно уточнил: – Дважды. За примерно каких-то двенадцать часов.

Из-за этих его несправедливых обвинений я тоже начинаю закипать. Но не подаю виду, желая всё же помириться с ним сегодня. Ссора – это не то, чего бы я хотела после нескольких месяцев перерыва.

– Можно сделать мне поблажку за столько лет дружбы? – спрашиваю я.

Но он остается непоколебимым. Выражение его лица ясно дает понять, что он оскорблен моей просьбой.

– При чем здесь ЭТО, – возмущается он. – Я ДРАКОН.

Да уж, спеси у него не отнять. Всё как в старых сказаниях: драконы – те еще высокомерные ископаемые создания.

И он плавно, насколько это возможно, с моей подачи, превращается в то самое древнее существо, в этого мифологического дракона, которые только и знали, что принимать поклонения и пожертвования от людей.

Ненавижу, когда он таким становится.

– Я посолила ее машинально, – бурчу я.

Обиженная на него или уже на себя – точно не знаю, но я разворачиваясь к плите и начинаю готовить новую порцию, уже без соли.

Через расстояние чувствую, как он недоволен. Однако, не собираюсь так просто сдаваться. Я собираюсь победить.

Пока жарится яичница, подхожу к нему ближе, сажусь за стол и говорю, глядя ему в глаза, совершенно милым тоном, словно мне снова лет пять:

– Ну, прости меня, дракон.

– Ян, меня зовут Ян, – говорит он более мягким тоном.

Он все ещё злится, не способный усмирить свою спесь. Но я отчетливо вижу и то, как его злит теперь и тот факт, что ярость начинает его предательски покидать. Он явно хотел бы наказывать меня подольше. Но больше не получается – он добреет на глазах.

Потому что он любит меня. Как младшую сестру – если бы мы были не из разных миров и одной крови. Он любит меня. Он дракон и мой давний друг.

Я широко улыбаюсь и в следующую секунду начинаю смеяться – меня смешит его несуразный растерянный вид. Дракон сбит с толку своим поражением.

Ян громко недовольно выдыхает, отворачивается на секунду, и когда снова смотрит на меня – я вижу изгибы нарочно скрываемой улыбки на его губах.

Он немного успокоился. Его ультрамариновые глаза потухли, уступив место безмятежному голубому цвету.

И более мягким тоном он, наконец, сказал:

– Ава, нельзя вызывать меня просто так, без причины.

Наконец, произнес то, что задело его и в чём он, как будто ему было не сто миллионов лет, а всего десять – не мог признаться. Что заставило его разыграть весь этот концерт.

Тени вчерашнего костра в моей памяти угасали. Лицо Андрея передо мной, тонкие голоса девочек – тоже пропадали.

– Боялась, что ты опоздаешь на мой день рождения, – прошептала я невинно.

– Я собирался приехать только завтра вечером. У меня была куча дел. Я был занят и был за тридевять земель отсюда. Полагаю, ты издеваешься не специально, но вспомни, сколько раз я просил не петь эту дурацкую песню. Вы, люди, постоянно норовите нарушить мои планы. И если остальные этого не понимают, то от тебя я такой беспечности не ждал.

Песня – старинное проклятие ведьм. И я впервые задумалась, что такое им сделал Ян, что они решили наложить на него заклятие, которое помогало им его призвать и даже убить. Заклятие, которое напрочь лишало его силы. Коих хватило, лишь чтобы обернуться в драконью сущность и долететь сюда, скрывшись остатками магии от людских глаз. Поэтому он и выглядел большим и слабым, почти раненым драконом на пустыре перед нашим озером.

– Я не хотела танцевать, но выбора не было. Было бы странно отказаться – какое этому могло быть объяснение? Ну, прости.

Он улыбнулся, как-то понимающе, по-доброму и даже сочувствующе. И я ещё не понимала, почему. И не появилось никаких догадок, даже, когда он спросил:

– Тогда было так сложно его поцеловать? Того парня?

Не было никакого желания обсуждать с ним поцелуи с Андреем. Но они были частью ритуала, который я не исполнила.

– Я не хотела, – объяснила я.

Он вздохнул и покачал головой из стороны в сторону.

– Тогда придётся меня.

Я нервно усмехнулась.

– Что?!

А затем с испугом уставила на него глаза. Дракон не шутил – он был непоколебим и серьезен.

– Это просто давняя детская игра, дракон, – шепнула я.

– Ян, – снова исправил он, почему-то всегда пытаясь меня заставить называть его строго по имени. – Ты знаешь, что неисполнение обычная лишает меня силы.

Это было мне известно.

– Ладно, я знала. Просто думала, что ты иногда можешь от него отступать.

– Это священный обряд. Ты призвала меня. И мне нужна назад моя сила. Она и после этого восстановится только через несколько дней.

Я очень не хотела этого делать. Происходящее казалось мне глупым. Но фактически меня заставили. Я несмело встала из-за стола. Ян тоже, и обойдя его, оказался рядом со мной. Мы смотрели друг на друга.

Это было самым странным, что между нами могло происходить. Он знал меня с пелёнок. Это было противоестественным. И я попыталась выкинуть настоящий момент из головы. И была уверена, что мы оба хотели, чтобы это необходимое действие побыстрее закончилось. Поэтому дракон положил ладонь на мой затылок, на меня, каменную застывшую мумию, и, приблизившись к моему лицу, коснулся губами моих губ. Всего на секунду или две. А затем отпрянул.

Это было быстро. Я даже не успела ничего понять. Но всё равно было неловко. Мои глаза сразу опустились в пол, и я скрестила руки на груди. А затем неожиданно услышала голос мамы в арке кухни.

– Ян! Как я рада твоему приезду!

Моё тело вздрогнуло.

Чёрт, пронеслось в моих мыслях. Ну и что она успела увидеть?

Я отскочила от Яна, словно он снова обернулся летающим змеем