Измена. Его вторая семья - Тая Шелест

связываться с такими людьми. Это ведь не люди, а звери какие-то…

Легонько глажу ее по волосам.

А Игнат вот связался.

Где Вика взяла этих мордоворотов? Не родственники ли? Или наняла кого?

Хватило же ума. Игнат ее за это не похвалит.

Хотя Вале он ничего не сказал насчет ее вчерашней драки.

Так зачем нужно было заводить с этой женщиной детей, если он к ней ничего не испытывает?

Неужели потому, что она… может родить, а я нет?

Допустим, сына они зачали еще до меня, но дочь? Видимо, к тому времени Игнат понял, что я родить не смогу, а мать из Вики оказалась никудышная.

Или просто разлюбил.

Только рассказать мне о ней так и не смог. Слишком далеко все зашло.

Ждал непонятно чего… может, чтобы я узнала сама?

А потом посмотрел бы на реакцию и решил, что делать с этим дальше.

И вот решил… не придумал ничего лучше, чем предложить мне воспитывать чужих детей.

Нарочно не придумать.

Игнат едет следом за нами. Вижу его мрачное лицо за лобовым стеклом знакомого авто.

Он снова с кем-то общается по телефону. Судя по выражению, с Викой.

И что он ей сделает?

Если только повернет ситуацию себе на пользу, действительно отобрав детей. Неужели сможет?

Наверняка, раз говорит об этом с такой уверенностью.

И это наводит на мысли. Игнат с его любовью к контролю всех и вся вполне мог специально искать для себя таких женщин. Слабых, беззащитных, зависимых. Тех, кем легко манипулировать и навязывать свою волю.

Которыми легко командовать. Возможно, Вика была именно такой.

Скорее всего, такой и осталась. Может, он так же вытащил ее со дна жизни и показал небо в алмазах? А теперь, когда она ему осточертела, просто выкупит у нее детей.

И та не сможет отказаться, потому что у него есть деньги и связи, а у нее только два трусливых мордоворота, которые только и могут, что бить женщин исподтишка.

Машина тормозит у специального входа, и Валю осторожно выгружают из салона.

Сразу же ее принимают местные медсестры. Игнат уже обо всем договорился. Мне даже не приходится ничего заполнять или подписывать, все сделано за меня.

Но благодарить я не собираюсь. Это его вина, муж только слегка компенсировал ущерб, нанесенный его любовницей моей сестре.

Еще неизвестно какие могут быть последствия…

Валя на приёме, я жду ее в специально отведенной комнате. Здесь несколько диванов, журнальный столик и стойка со снеками и кофеваркой.

Приятно пахнет кофейными зернами.

Муж усаживается рядом, моего обоняния касается аромат его парфюма.

Невольно морщу нос. А ведь совсем недавно я его обожала. Аромат вызывал очень приятные воспоминания.

До сих пор я сладко храню их в памяти. Жаль, все они оказались грязной ложью и не стоят больше ничего.

Щекой чувствую на себе мужской взгляд.

Нат тянется, чтобы обнять меня за плечи, и я тут же напрягаюсь.

Вместо плеч его рука ложится на спинку дивана позади меня.

— Не переживай, — бросает он спокойно, — это нормальная клиника. С сестрой все будет в порядке.

На языке так и вертится нелепое спасибо. Только благодарить его не за что.

Игнат просто пытается показаться лучше, чем он есть, показной заботой искупляя собственные грехи.

Поворачиваю голову, смотрю на него. В серые глаза, под которыми с недавнего времени залегли темные тени. Неужели не высыпается?

С чего бы?

— Зачем всё это было, я не пойму, — опускаю глаза на его идеальные, как с рекламной страницы, кожаные ботинки, — зачем ты затеял все это с самого начала? Для чего женился на мне? Что бы что, Нат? Объясни.

— А тебе что, требуется лишнее подтверждение? Не юли, будто не знала и не понимаешь этого.

Он берет меня за руку, и я не нахожу в себе сил её забрать. Наверное, мне сейчас слишком нужна поддержка. Пусть даже такая, иллюзорная.

Просто я знаю, что все это ненадолго. Если с Валей всё и правда хорошо, то мы просто уйдем отсюда, и я очень постараюсь, чтобы больше никогда этого мужчину не увидеть.

Это теперь моя главная цель. Пусть не думает, что без него я никто.

И о ребенке он тоже никогда не узнает.

— Только не говори мне про любовь, — усмехаюсь равнодушно, глядя на свои пальцы в его большой ладони.

— Тогда мне нечего тебе сказать, Маш, — вздыхает равнодушно, откидываясь на спинку дивана, — хотя знаешь, любимая, я мог рассказать тебе с самого начала. Про детей и Вику. Знаешь почему не стал? Хотелось посмотреть, как ты среагируешь на ситуацию. Что в тебе победит. Любовь ко мне, или же другие эмоции. Честно, я считал, любовь окажется сильнее, и ты постараешься всё выяснить и попытаться понять. Но ты не поняла, и вывод напрашивается сам собой.

Слушаю эту нелестную отповедь, сжимая руки на коленях.

То есть, я у него, получается, еще и виновата осталась? Как удобно.

— То есть оправдание у тебя всё-таки есть?

Поворачивает голову, насмешливо щурит глаза, только во взгляде холод, который заморозит и пустыню. По позвоночнику скользит изморось. Хочется поежиться.

Но вместо этого я пытаюсь забрать руку из его ладони, но он мне не позволяет. Сжимает крепче, как в капкане.

— Мне не в чем оправдываться, Маш, — выдыхает спокойно, склоняясь над моими пальцами, — абсолютно у всех моих поступков есть те или иные причины. Как и у наличия в моей жизни этой женщины с детьми тоже есть веская причина.

Качаю головой. Мне бы такую уверенность в себе. Любую вытворенную дичь могла бы оправдывать железобетонными причинами.

— И какая же? — отвожу глаза, не в силах выдерживать на себе этот тяжелый взгляд.

— Элементарная, — ухмыляется муж, мягко касаясь губами моего запястья, — это не мои дети, как и Вика не моя женщина. Она любовница моего отца.

17

Я могу только моргать, глядя на мужа в полном недоумении.

— Вика… что? — переспрашиваю наконец.

Тот кривит губы в усмешке, непринужденно играя моими пальцами.

— Я уже сказал.

— А дети? — продолжаю осознавать новую информацию, не веря собственным ушам.

В ответ Игнат только смотрит на меня снисходительно, как на несмышлёного ребенка.

— Я говорил, что не изменял тебе, Машунь.

Смотрю на его пальцы, переплетающиеся с моими. Он поймал меня ими в капкан, не давая выбраться. Даже если я захочу сейчас забрать у него свою руку, то ничего не выйдет. Попалась.

Зачем он держит, для чего?

Я не верю ни единому его слову. Проверял, значит?

Поднимаю взгляд, смотрю в