Измена. Его вторая семья - Тая Шелест

всем и… до недавнего времени искренне любящего. На того, с кем провела последние пять лет жизни, даже больше. С кем многое пережила и кому за многое благодарна.

Но остаться с ним сейчас? С тем, кто все это перечеркнул? Вытер ноги об эти пять лет, о мою благодарность? Растоптал всё хорошее?

Нет, это выше меня… сильно выше.

Я выкручусь, смогу и справлюсь. Я больше не маленькая слабая девочка.

И вытяну сама.

Наверное.

Игнат словно чувствует мои мысленные метания. Смотрит понимающе, будто знает наверняка, о чем я сейчас думаю.

Что ж, пусть обломается. Беру Валю за руку и выхожу из квартиры.

Главное оказаться подальше от этого тяжелого мужского взгляда, и от присутствия предателя в своей жизни.

И тогда все наладится, я уверена.

По крайней мере я не одна, Валя рядом, она поддержит во всем.

Крепко сжимаю ее руку и хлопаю дверью.

Всё, я ушла. Самое сложное позади.

— Думала, придется драться, если честно, — хмыкает Валя, когда спускаемся вместе с ней по лестнице, — а он как-то мирно сдался.

Пожимаю плечами. Нет, такие, как мой муж не сдаются никак. Ни мирно, ни с боем. Он просто уверен, что я вернусь.

Слишком привыкла к хорошей безопасной жизни с ним рядом, не нуждаясь ни в чем и работая в собственное удовольствие.

А теперь, чтобы выжить, мне придется пахать. Да и уровень жизни значительно просядет…

Но я не собака, чтобы любить кого-то безответно, и не буду ластиться за еду и кров. Он предатель, и на этом всё.

Я не на помойке себя нашла, чтобы терпеть и дальше, быть послушной подстилкой и инкубатором по совместительству. Хотя, уверена, именно этого от меня и хотят.

Перехотят.

Выходим из подъезда. Останавливаюсь на минуту, чтобы вдохнуть прохладный осенний воздух и вдруг чувствую на себе чей-то взгляд.

Смотрю на ближайшую парковку. В одном из стоящих там автомобилей узнаю знакомое лицо.

Вика… а ей какого черта тут опять надо?

15

Валя следит за направлением моего взгляда и усмехается недобро:

— О, Викуся за добавкой пожаловала!

— Идем отсюда, — беру ее под локоть и увлекаю в сторону остановки. — Ждет поди, когда квартира освободится.

— Думаешь? — хмурится сестра. — Может, спросим?

— Нет, Валя, уймись, пожалуйста… оставь ее в покое. Пускай живут, как знают.

Но та вдруг упирается обеими ногами, будто ей принципиально снова разобраться с этой женщиной, как с давним врагом.

— Нет, погоди, давай поинтересуемся, какого лешего сюда принесло эту охотницу за чужими мужьями.

Мои щеки наливаются румянцем, пока пытаюсь удержать ее от этого бессмысленного поступка.

— Валя! — очень хочется воззвать девушку к голосу разума, но та закусила удила, — ну что ты, как маленькая? Она закроется в машине и не станет с тобой общаться. Успокойся, поехали к тебе! У меня новость есть…

— Погоди, — отмахивается та.

Она уже сцепилась взглядами с Викой. Даже отсюда, на расстоянии нескольких десятков метров видно, что на щеке брюнетки красуется синяк.

Только я не помню, чтобы сестра била ее по лицу. Разве что что по губе неловко задела…

Что-то подсказывает, что это какая-то подстава. Есть такое странное подозрение.

Изо всех сил сжимаю руку сестры.

— Валя, пожалуйста… она может быть не одна!

Задние стекла машины затонированы, и не видно, есть ли в салоне кто-то еще.

Мотивацию сестры я не понимаю. Зачем ей это? Чего она снова хочет добиться?

— Валя, хватит, она уже получила свое!

— Мало, — упирается та, — ты серьезно отдашь мужа этой шмаре?

Я даже застопорилась на мгновенье.

— Так, погоди, ты ничего не путаешь? Сама же вчера…

Она оборачивается и смотрит на меня серьезными глазами. Ну хоть про Вику ненадолго забыла, и то хорошо.

— У меня было время всё хорошо обдумать, Маш, — говорит она, морща лоб, — я тебя в любом случае не брошу. Кроме тебя у меня никого нет, но ты подумай сама, что теряешь.

Напряженно сглатываю, не понимая, к чему она клонит. Что изменилось вдруг?

— Нельзя оставлять это просто так, — продолжает Валя, — ты отдала этому мужику пять лет жизни! Надо стрясти с него по максимуму! А эта… Вика, или как ее там? Думаешь, она позволит ему тебя обеспечивать?

Пожимаю плечами.

— Честно говоря, мне плевать, Валь. Он меня предал…

Сестра продолжает хмуриться, глядя настойчиво.

— Это понятно. Но уйти от него ни с чем? Как-то даже обидно, не думаешь?

— И что ты предлагаешь? Денег с него требовать? С чего бы? Совместного имущества у нас нет. Нас просто разведут и все… да и не возьму я с него ни копейки!

Она вздыхает тяжело.

— Знаешь, Маш, пока ты была замужем и жила в этом пентхаусе, я ютилась в облезлой общаге. Поэтому знаю, что ты потеряешь, если сейчас просто бросишь всё. А я не хочу для тебя такого, понимаешь? Только привыкла к мысли, что хотя бы сестра у меня живет достойно…

Кусаю губы. Очень хочется ее обнять. Я понимаю, что она очень обо мне беспокоится, но мне почему-то думается не о себе. А о том, как она отказывалась от всякой помощи, когда я ей предлагала.

Деньги Валя принимала только в виде подарков на день рождения. И то, если сумма была по ее меркам чересчур большой, возвращала большую часть подарком уже на мой день рождения.

Упрямая…

— Всё будет хорошо, Валь, — улыбаюсь неуверенно, — не переживай.

Хотя в душе царит паника. Уже третий голос убеждает, что уходить от привычной жизнь в неизвестность по меньшей мере неблагоразумно.

Но к Игнату я не вернусь! Потому что для этого мне придется переступить через себя, прогнуться под желания предателя и его отвратительной матери, которая меня ни во что не ставит.

К тому же меня, кажется, никто и не ждет… в любом случае замена вот она, за рулем дорогого авто.

Сидит, наблюдает, как кошка из засады. Не исключено, захоти я вдруг вернуться за вещами, на пороге встретит она, Вика… а та маленькая девочка с глазами моего мужа снова спросит, кто эта тетя и что она тут забыла.

Я никто. Так было с самого начала.

Сестра вздыхает тяжело и смотрит куда-то мне за спину.

И мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кого она видит.

— Идемте, подвезу, — муж останавливается рядом, одетый в классический темный пиджак и темную рубашку.

На работу он одевается именно так.

— Мне как раз по дороге, — смотрит на меня насмешливо, но я не поднимаю взгляда, — или в автобусе будешь трястись?

— Буду, — бросаю нервно, сжимая