Сказание о Луноходе - Александр Струев

Оздоровительный бег – да! Оздоровительное катание на коньках – обязательно! Оздоровительная легкая атлетика – годится! Но ни в коем случае не соревнования! Лучше пусть с рвением изучают моторы, физику, химию, биологию, на это не жалко ни времени, ни сил, ни народных средств. Эти занятия пойдут во благо обществу. А если ты поставил рекорд в гребле на каноэ, кому от этого стало лучше? Уж точно не тебе. Уж точно, после сорока станешь инвалидом, заклинит спина и коленные суставы разбухнут, как гнилые яблоки, и, кашляя, в конце концов, задохнешься, лежа на диване, угробленный гормонами. Штангист к пятидесяти годам не может нормально ходить, все время перебинтовывает изувеченные коленки. Крабообразное движение, избыточный вес, артриты. А хоккеисты? Горе ты мое, горе!

– Люди должны не гробить себя, а учиться жить красиво! – учит Вожатый.

Газета подсказывает, что человек каждую минуту должен совершать визуальные открытия, любоваться окружающим миром: горами, морями, парками, друг другом, техникой и от этого становиться еще лучше, еще совершенней. Любование не требует перенапряжения сил. Чтобы яснее распознать красоту, нам предлагают посетить слайдосеансы. Слайдосеансы помогут сориентироваться, что замечательно, а что нет, улучшат настроение, настроят на лирический лад.

«Останови глаза на прекрасном, а то подохнешь и не узнаешь, что такое весна!» – пишет в передовице товарищ Фадеев.

Почти сразу после прихода к власти Вожатый начал реформу Партии. В Палате Он выступил с большим заявлением. Долгие годы вступить в Партию было не легко, сначала требовалось хорошо себя показать, поишачить как проклятому и не раз и не два, а дни и ночи – без выходных и без праздников повкалывать на общественной работе. Потом, когда ты уже примелькался и зарекомендовал себя как активист, нужно было получить одобрение на подачу заявления в Партию, да так, чтобы тебя в последний момент не завернули и не косились, что подал заявление с бухты-барахты, не взвесив, готов ли до конца служить отечеству, или надо еще над собой поработать, получше разобраться в собственных вредных наклонностях. Это поначалу в Партию принимали кого попало, попросился – и взяли. Потом опомнились, после трех чисток весь мусор из Партии повыкидывали, или почти весь, и начали партийную дисциплину крепить, проникновение случайных элементов ограничивать, но не вышло, опять разболтались – формализм, показуха, очковтирательство. Дожились до того, что стали в Партию по социальной принадлежности брать, если рабочий или колхозник – милости просим, а если врач, учитель или, не дай Бог, интеллигенция – отвали! Студенту тоже тяжко пробиваться приходилось, на каждый вуз разнарядку установили. В этом году три человека берем, в следующем всего два, потому что в вузах не пролетарии потеют, а зубрилки заумные штаны просиживают, а если ты не рабочий, а шибко грамотный, то чего тебе в пролетарской Партии делать, ехидничать? Только вот без Партии никуда по работе не продвинуться, начальником не стать, и не мечтай. Какой из тебя начальник, если ты почти враг, то есть беспартийный?! Хотели сделать из Партии авангард, а получили касту недоделанную – ни то ни се! Одни лозунги, пустопорожние выступления, пьянство да воровство казенных денег. Такого бюрократизма, как в партийных инстанциях, нигде не встречалось. К бюрократизму в последнее время и зазнайство прибавилось, а показуха такая – словами не передать! Подача заявления в Партию согласовывалась во всевозможных инстанциях, тебя постоянно приглашали на разные собеседования, о чем-то таинственно спрашивали, пожимали плечами, покачивали головами, но, когда давали рекомендацию, обнимали как родного, словно ты вдруг в корне изменился. До этого счастья надо было прожить целую предпартийную жизнь. В первом классе ты еще не умеешь читать, а тебя уже зачисляют в октябрята, учат ходить под знаменем, в четвертом под барабанную дробь принимают в пионеры, с красным галстуком на шее щеголяешь, но хулиганить при этом меньше не получается, потому что пацанята всегда на подвиги готовы, а пионервожатая выскочила замуж и кроме ненаглядного Петеньки для нее ничего на белом свете не существует! В четырнадцать лет самых достойных из пионеров отбирали в привилегированный комсомол, потому что в комсомол только самые-самые попадать должны, а как только самых достойных заграбастают, за ними всех подряд волокут, чтобы по количеству новых членов в райкоме отчитаться и похвалу старших товарищей заслужить, такая была практика. Ну, а после комсомола можно уже и к Партии примеряться. Вожатый отменил этот никчемный порядок.

– Сплошной формализм! – подытожил Он. – У нас должно быть все по справедливости; появляясь на свет, человек сразу будет становиться полноценным членом Партии, прямо с рождения. С младенчества его будут воспитывать в духе партийных традиций и дисциплины – только Партия и никого вокруг. Если ты будешь размышлять – вступать тебе в Партию или нет, идти на партсобрание или не идти? – это уже демагогия получится! Какая же это Партия, если каждый мудак начнет рассусоливать, кто прав, а кто виноват? Партия не терпит возражений! На хер! Получается, если ты сомневаешься, значит, существует что-то другое! Так получается?! – насторожился Вожатый. – У нас Партия – как воздух человеку, как рыбе вода. И ты должен получить этот воздух-воду сразу, заглотнуть и, наслаждаясь, дышать до смерти, – закончил Он.

Перед Партией все равны. Ей все одинаково дороги. Никто сегодня не сможет похвастать, что стал членом Партии на год раньше другого или что ему подписал рекомендацию не сослуживец по работе, а Наставник целого края! Только смерть может вырвать человека из партийных рядов, но, мертвый, ты уже ничего не сможешь сделать для народа, никак не пригодишься для Партии! Вся идеология была заново переписана. Но Вожатый не успокоился, Он повел дальше.

– Не надо путать людей! Не усложняйте жизнь!

В Газете развернулась глобальная полемика – как сделать жизнь понятней и проще. Снова выручил Вожатый, совсем с другой стороны посмотрел на вещи.

– Какое молоко вы предпочитаете, обычное или топленое? – как-то спросил Он у Заседателя Палаты.

– Я больше люблю топленое, – наивно ответил Заседатель.

– Любите! – снисходительно улыбнулся Вожатый. – Я говорю о воздействии молока на организм, – и еще раз снисходительно улыбнулся.

Все растерянно переглядывались.

– Получается, что по существу, по полезности, – уточнил Вожатый, – это одно и то же коровье молоко! Одно и то же! – со значением констатировал Он. – Понимаете?

Мало кто Его тогда по-настоящему понял. А Вожатый уже повел борьбу с излишествами. Кампания «За чистый вкус!» развернулась повсеместно.

– Какая принципиальная разница между простым и топленым молоком? Ряженкой, кефиром, ацидофилином, сметаной, простоквашей или хваленым йогуртом, в чем отличие? С точки зрения диетолога, это принципиально одинаковые продукты, никакой разницы, кроме упаковки. Несущественные различия во вкусе – сюда клюкву добавили, туда эссенцию подмешали, а сюда ничего не положили. И что? Полезность-то везде одинаковая! Надо упрощать!

Не будем путать людей! – велел Вожатый. – Оставим на прилавках молоко, кефир и сметану. Вполне достаточно и разнообразно! Другого молочного в магазины не привозить! – распорядился Он.

И взаправду сделалось лучше, никакой путаницы в молочном отделе. После того как все лишнее с прилавков повыкидывали, в супермаркете места стало – хоть отбавляй!

– Зачем нужен тростниковый сахар или сахар кусочками, если есть сахарный песок? Кому понадобились тысячи видов конфет и столько же видов печенья? Совсем заелись! Ходят, витрину разглядывают, морду морщат, – какое печенье вкуснее, это вот – с дырочками, или вот то – ромбики с заварным кремом! Бесстыдство! Птичье молоко он сегодня не возьмет, а трюфеля с раковыми шейками – заверните! Топчутся, пальцами тыкают, выбрать толком ничего не могут, и то нравится, и это вкусно.

Никуда не годится! – отрезал Вожатый и поставил все на свои места. – Зачем нам тысячи видов конфет? Как в таком глупом разнообразии санэпидемстанции работать? Как за качеством продукта проследить? Кто доброкачественность гарантирует?! Кооператоры раньше в торты какой только дряни не подбрасывали – жрите, мудоебы, мы вам еще говна напечем! Хватит! Закончили! Светофор имеет три цвета, а не пятьдесят три! Так должно быть во всем! Поправить! Навести порядок! – распоряжался Вожатый.

Кампанию «За чистый вкус!» развернули во всех городах и селах.

– Ясность, четкость, простота – наше золотое правило! Начинайте с мелочей. Упрощайте, сокращайте, и жизнь станет понятной и радостной! Все большое начинается с малого! Не засоряйте людям головы! – повторял Он.

И пошло дело. Нас словно ледяным душем окатило, как же мы раньше в таком хаосе жили, организмы гробили! За считанные недели все никчемное разнообразие вычистили, излишества повыкидывали, и задышалось по-новому – легко и непринужденно. Чуть дух после зачистки универмагов перевели, тотчас приступили к реформе школьной программы. По поручению Вожатого академик Цендер из Туапсе значительно ее упростил.