Дуэль Пономаря - Кирилл Воробьев

— Ты — Банан. — Стал проецировать Матюшин свой голос охранникам. — Тебе двадцать один год. В шестнадцать попал на малолетку за квартиру. Там же был опущен и полтора года обслуживал всех под именем Валька. При подъёме на взросляк скрыл это и стал жить как приблатнённый.

Все бандиты, кроме Банана, расхохотались.

— Валька! Вафлёр! Дай-ка мы тебе на клык навалим!

— А ты, — Продолжил Витя, — Упырь.

Предложивший использовать Банана по назначению замолк и, подскочив к пацану, замахнулся, чтобы прервать его откровения, но кто-то поставил ему подножку и Упырь повалился, нелепо задрав ноги.

— В детстве ты подглядывал за родителями в спальне. Потом стал воровать на зимних дачах. Свою девчонку, которая пригрозила тебя выдать, отдал на изнасилование друзьям, с которыми ходил на «дела». Когда они её убили, зарубил всех топором, а дом, где это происходило — поджёг.

— Ах ты, сука! На кентов руку поднял! — Завопил кто-то.

— Закрой хлебало! — Рявкнул Упырь, поднимаясь с пола. — Посмотрим, что он про тебя, Карась, расскажет…

— Карась. — Зазвучало у всех в головах. — Сидел за гоп стоп. Пользовался тем, что был близок к пахану зоны и крысятничал из зековского общака.

— Да вы что, мужики, слушаете этого ублюдка! — Завопил Карась. — Вы въехали что он делает? Он же нас друг на друга натравливает! Ну, кто из вас подлянок не делал? А?!

Он оглядел бандитов. Те, стояли, как вкопанные, даже те, кто заламывал руки Банану, ослабили свою хватку.

— Мочить его надо! Без лишнего базара! Мочить! — Последнее слово Карась сказал с такой ненавистью, что Витя весь содрогнулся. Вал эмоций преступника захлестнул мальчика.

— Стоять! — Прогремел на всю комнату властный голос. Боевики повернулись к его обладателю и увидели перед собой высокого, чуть седоватого хиляка, которого их босс, неведомо зачем, поселил в этом же доме.

— Через пять минут здесь будет Корень. — Сообщил Кашеваров уже чуть тише. — Если кому-то хочется расстаться со своими мужскими достоинствами — продолжайте…

— Да чего ты гонишь?! — Слегка неуверенно проговорил Упырь. — Шеф только в тачку сел. Раньше завтра не вернётся…

— Кто не верит — может остаться и продолжить. — Равнодушно проговорил Призрак. — Остальным лучше разбежаться и занять свои места…

Михаил Русланович повернулся и сделал шаг прочь из комнаты. На пороге он обернулся:

— Да, ещё я бы советовал срочно вызвать врача. Пацан, по-моему, сильно обморожен…

Когда в Химки прибыл Николай Андреевич, всё было уже спокойно. Витя лежал в кровати, около него сидел местный врач, а медсестра обрабатывала какой-то мазью ступню паренька.

— Что с ним? — Резко спросил мафиози.

— Ничего страшного. — Врач встал. — По всем симптомам — нервное истощение. Кроме того, лёгкое обморожение конечностей. Неделю полежит, — если не будет простуды, — то этим всё и кончится.

Корень выругался и, уходя, хлопнул дверью. Он шёл разыскивать Призрака.

Случилось то, чего Репнев опасался, но не позволял этому подозрению даже появиться в своих мыслях. Витя Матюшин, судя по рассказу Михаила Руслановича, оказался не так прост. Ему без особых усилий удалось ускользнуть из-под телепатического наблюдения. И это значило, что всё время пленения он вёл с Корнем какую-то игру. Смысл её был мафиози неясен и это было вдвойне подозрительно.

Кроме того, судя по реакции Призрака на побег, последовавшее за ним пленение мальчика, Кашеваров искренне привязался к хумчанину. Иначе телепат и пальцем бы не пошевелил, чтобы спасти пацана от расправы, не стал бы звонить Николаю Андреевичу с требованием немедленно вернуться. Репнев не терпел, чтобы ему приказывали, и сейчас, выполнив требование подчинённого, причём такого, который находился на самой нижней ступени криминальной иерархии, Корень не мог этого простить ни себе, ни ему.

Возникшая эмоциональная связь надзирателя и его подопечного могла принести в дальнейшем немало неприятностей. Николай Андреевич понимал это очень отчётливо и не мог допустить, чтобы личные чувства как-то влияли на ход задуманного им дела.

К великому сожалению мафиози, в его распоряжении больше не было настоящих телепатов. Поэтому Репнев сделал заметку в своей записной книжке о том, чтобы дать Драйверу задачу найти Призраку замену. Пока же замены не было, приходилось мириться с присутствием в своей организации потенциально нелояльного субъекта.

Да и из-за дурацкой мысли самого Николая Андреевича, Витя на несколько дней выпал из работы. Задержки Репнев планировал, но не такие длительные. В Москве оставалось ещё немало личностей, которые мешали криминальному бизнесу Корня. И с ними следовало разобраться не откладывая. К примеру, тот же Рыбак…

Но неожиданности в этот день ещё не кончились.

Приехав к себе домой, на Кутузовский, мафиози, в сопровождении двух телохранов поднялся к своей квартире. На звонок дверь открылась, и перед Николаем Андреевичем возник не дежуривший боевик, а совершенно незнакомая личность. Личность эта была мужского пола и приветливо улыбалась.

Моментально произошла небольшая перестановка. Телохранители Репнева шагнули вперёд и, закрыв босса своими телами, выхватили пистолеты-пулемёты «Шакал» и взяли незнакомца на мушку.

— Я — парламентёр от Рыбака. — Сказал незнакомец. — Стрелять не советую. Других пришлёт… Не таких миролюбивых…

— Обшмонать. — Приказал Николай Андреевич.

Парламентёр безропотно позволил провести личный досмотр, в результате которого обнаружилось странного типа ручное оружие.

— Что это? — Спросил Корень, рассматривая необычного вида револьвер.

– «Удод-5». — Пояснил рыбаковец. — Стреляет сильнодействующим снотворным.

К тому времени нашёлся и корневский охранник. Он, блаженно улыбаясь, спал на полу в прихожей.

Парламентёра под конвоем ввели обратно в квартиру. Он, не спросясь разрешения, уселся на диване и закинул ногу на ногу. Репнев разглядывал его с минуту, потом устроился напротив. Телохранители Николая Андреевича оружие своё опустили, но держали на виду.

— Итак? — Корень первым прервал молчание.

Незваный гость завершил изучение своих ногтей и прямо посмотрел на мафиози.

— Мой босс просил передать… — Начал рыбаковец, пристально вглядываясь в лицо Репнева. — Что противостояние ни к чему путному не приведёт…

Опять в комнате повисла пауза, которую посланец дал Корню, чтобы тот обдумал услышанное. За кажущейся простотой фразы скрывалось несколько потаённых смыслов. Во первых, Рыбак давал понять, что считает организацию Репнева равной себе. С одной стороны это могло показаться ничем не оправданной дерзостью, но с другой, наркобарон намекал на то, что их силы сейчас действительно примерно равны. Во вторых, здесь было закамуфлировано явное предложение мира. Старый мафиози давал понять, что знает, от кого шли приказы о покушениях и одновременно то, что готов забыть о них, если Николай Андреевич пойдёт ему навстречу.

Конечно, Корень ни на секунду не верил о забывчивости Рыбака, но если уж парламентёр сказал «А», то следовало дождаться и следующей буквы.

Николай Андреевич кивнул и после этого рыбаковец приступил ко второй части своей миссии.

— Рыбак приглашает вас на встречу.

Репнев насторожился. Старик в Бутырке. Встреча должна произойти в её стенах. Это могло означать или ловушку, или действительно честное предложение о сотрудничестве. Корень помнил, как несколько лет назад накрыли сходняк воров в законе и произошло это как раз в Бутырской тюрьме.

— Гарантии? — Осторожно спросил Николай Андреевич.

Посланец заулыбался:

— К сожалению, никаких… Но, как жест доброй воли Рыбак просил передать вам это…

Осторожно и медленно подняв руку, чтобы не спровоцировать излишне поспешной реакции телохранителей, парламентёр двумя пальцами извлёк из нагрудного кармана своего пиджака сложенный листок бумаги. Протянул его Репневу. Николай Андреевич не спешил его брать, он кивком приказал одному из телохранов приблизиться и забрать послание. Все эти предосторожности вызвали у посланника лишь тень улыбки. Он понимал, что доверия тому, что исходит от Рыбака было мало. К примеру, лист мог оказаться пропитан каким-нибудь ядом и наркобарон хотел таким способом уничтожить конкурента.

Телохранитель развернул бумажку, осмотрел её с обеих сторон и поднёс к лицу Корня. Репнев увидел колонку аккуратно написанных имён, фамилий и кличек.

— Это «двойники» среди ваших людей. — Пояснил парламентёр.

— Хорошо. — Репнев медленно склонил голову. — Я проверю. Свяжите его пока.

Рыбаковец не сопротивлялся, пока ему скручивали руки за спиной и, через петлю на шее, привязывали их к ногам. В такой позиции пришелец не мог пошевелиться, чтобы не придушить себя, а Корень направился в кабинет, звонить Драйверу. Беседа с компьютерщиком полностью удовлетворила Николая Андреевича. Показанный видеокамере лист был тут же переведён в текстовый файл, по всем позициям проведён поиск в базе данных. В результате оказалось, что распознанных «двойников», тех кто работал одновременно на Корня и Рыбака, было на порядок меньше, чем содержал список. Приказав Драйверу не трогать этих людей до поры, до времени, Репнев вернулся к парламентёру.