Дуэль Пономаря - Кирилл Воробьев

Посетив ближайший супермаркет и набив сумки макаронами, кашами, колбасой и сосисками, Сергей Владимирович и Дарофеев-младший шли обратно, на фээсбэшную квартиру. Весь поход они молчали, думая каждый о своём. Изотов пытался придумать в какие критические ситуации он должен поставить Пономаря, чтобы они, одновременно, и не подвергали его пошатнувшееся здоровье опасности, и давали возможность прикоснуться к «прошлой жизни». Константин же размышлял о том, стоит ли помогать майору-экстрасенсу в его странном начинании. Наконец, решив, что будет лично присутствовать при всех «экспериментах» с братом и, в случае чего, немедленно вмешается, младший Дарофеев слегка успокоился.

Поглощённый раздумьями, он не заметил, как Изотов вдруг остановился и отстал уже на несколько шагов.

— Костя! — Позвал сзади Сергей Владимирович. — Погоди немного…

Спецназовец обернулся и увидел, что майор-экстрасенс остановился у газетного киоска и что-то с увлечением рассматривает на его витрине. Когда Дарофеев-младший подошёл к Изотову, тот уже разложил перед собой несколько журналов и, делая вид, что полностью поглощён содержанием, поглядывал в сторону аптеки, мимо которой они должны были пройти на пути к дому.

— Что листаешь? — Полюбопытствовал Константин.

Вместо слов, фээсбэшник показал первую страницу журнала. Там ядовито-розовыми буквами было написано слово «Птюч».

— Не знал, что интересуешься богемными сплетнями… — Беззлобно сказал Дарофеев.

— Приходится… Работа такая… — Ответ больше походил на отговорку, но Костя не стал пытаться выяснить что-либо ещё, присоединившись к разглядыванию цветастых фотографий.

Пока они просматривали новости альтернативной культуры, у аптеки чинно притормозил белый «Мерседес». Из него выскочил водитель и, подбежав к задней правой дверце, распахнул её. Из машины появились ноги, одетые в лаковые штиблеты, а за ними и сам владелец обуви. Это оказался немолодой мужчина в повадке держаться которого чувствовалась привычка к немедленному и безоговорочному подчинению всех окружающих.

Несмотря на мороз, он был в одном костюме. Смотря прямо перед собой, мужчина сделал несколько шагов по направлению к аптеке. Справа и слева от него, откуда ни возьмись, появились двое парней. Они настороженно зыркали по сторонам.

— А вот яблочки! Кому яблочки! — Внезапно подала голос тётка, стоявшая рядом с аптечными ступенями. У её ног стоял ящик, битком набитый помороженным товаром. Держа в одной руке худосочный жёлтый фрукт, а ладонь второй спрятав в рукав засаленной телогрейки, она сделала шаг по направлению к владельцу «Мерседеса».

— Попробуй яблочка, мил человек!

После этих слов события стали разворачиваться с немыслимой скоростью.

Продавщица, пользуясь тем, что фигура мужчины на мгновение заслонила её от телохранителей, одним резким движением вогнала яблоко в его полуоткрытый рот. Скользнув вбок, женщина выпростала вторую руку, и в ней сверкнул безмен с остро наточенным крюком. Точный взмах, и острая сталь вырвала кусок горла мужчины. Тот еще стоял на ногах, кровь только начала показываться в страшной ране, а крюк уже вонзился в живот несчастного и, разорвав одежду и кожу, оставил после себя рану длиной сантиметров пять. Безмен остался торчать в вырванном лоскуте. В следующий момент в руке женщины появился перочинный ножик, которым обычно отрезают кусочки яблок на пробу. Он сразу полетел в телохранителя.

Мужчина упал на колени, захрипел. Кровь, вырываясь из перерезанных артерий, хлынула на заледеневшие ступеньки и, дымясь, потекла по направлению к телохранителям. Один из них стоял, схватившись обеими руками за торчащий в глазнице нож, и выл, второй достав из-под распахнутой дублёнки автомат, наводил ствол на удирающую продавщицу. Сделав шаг вперёд, он оскользнулся и грохнулся на спину, послав в небо длинную очередь.

Владелец «Мерседеса» в этот момент уже перестал издавать какие бы то ни было звуки и, прижав одну ладонь к животу, а вторую к располосованному горлу, упал лицом вниз, прямо в лужу вытекшей из него крови.

Какая-то старушка, выходившая из аптеки, увидев такую картину, закричала благим матом и, то ли упав в обморок, то ли просто не устояв на ногах, скатилась к убитому.

Убийцы же и след простыл. Стрелявший телохранитель, поводя дулом автомата, обнял за талию своего лишившегося глаза коллегу, запихал его в «Мерседес». Случайные прохожие, увидав вооруженного человека, начинали пятиться или замирали на месте, тот же, не обращая на стоящих никакого внимания, вернулся к убитому шефу и, открыв багажник машины, закинул туда бездыханное тело.

Взревел мотор, из-под колёс «мерина» брызнула ледяная крошка и машина моментально скрылась из виду. На месте преступления осталась лишь лежащая в луже крови старушка, да, ставший бесхозным, ящик с яблоками.

Всё произошло настолько быстро, что Константин, обученный действовать именно в таких ситуациях, успел сделать лишь несколько шагов по направлению к преступнице. Впрочем, виноват в этом был Сергей Владимирович. Он, зная, что за сцена развернётся сейчас, сознательно затормозил реакции спецназовца и «отпустил» того лишь после того, как исчезли все участники действа.

Кроме того, Изотов был единственным из всех, кто понял, что именно здесь случилось. Он с первого взгляда увидел, что на спине тётки-яблочницы находится знакомая, по прошлогодним приключениям, энергоинформационная программа. Мало того, эта программа на глазах Сергея Владимировича внезапно активизировалась, что могло означать лишь одно: приближается некто с «маяком» на который программа настроена.

Работать по снятию как возбудившейся программы, так и «маяка», значило ставить себя под немедленный энергетический удар, к этому Изотов был не готов и счёл за лучшее не вмешиваться самому и не дать дарофеевскому брату встрять в события.

Но то, чему майор-экстрасенс стал свидетелем, наводило на размышления. Появление программы на Бредне, так звали убитого преступного босса, говорило о том, что Витя принялся за старое. Кроме него и Пономаря никто не мог сделать такую изящную и смертоносную структуру, которую имел счастье лицезреть Сергей Владимирович.

Но если хумчанин вновь начал уничтожать главарей криминального мира, то что послужило причиной такого решения? Оставалось лишь ждать и надеяться, что Витя как-то даст о себе знать и объяснит свои поступки.

Прибыв в химкинскую резиденцию, Корень первым делом посетил Призрака. Николай Андреевич хотел нагрянуть внезапно, но, как он с удивлением обнаружил, Кашеваров его уже ждал. Михаил Русланович встретил мафиози у двери в свой кабинет и прямо с порога вручил прозрачную папочку, в которой лежала стопка исписанных листков. Дневной отчёт.

Даже не взглянув на рукопись, Репнев, не скрывая недоумения, уставился на Призрака.

— О вашем прибытии, — Тихо сказал Кашеваров, — я узнал пол часа назад. От моего подопечного. Время подготовиться у меня было…

— Вот как… — Раздосадовано проговорил Николай Андреевич. Такая информация означала, что Витя следит за ним, Корнем, читает его мысли и, как видно, в курсе всех планов относительно Дарофеева.

— Кроме того, — Прошелестел телепат, — Он разговаривал со мной и предлагал помочь в побеге… Я отказался…

Теперь Репнев посмотрел на Михаила Руслановича с плохо скрываемым недоверием.

— Отказался? — Настороженно переспросил он.

— Да. — Призрак сказал это так тихо, что мафиози скорее догадался об ответе по движениям его губ, чем реально услышав голос.

— Ладно, что ещё?

Михаил Русланович изобразил губами какую-то длинную фразу, но до мафиози не долетело ни звука.

— Громче! — Приказал Корень, начиная раздражаться.

— Мне кажется, что мальчик научился скрывать от меня свои мысли… — Голос Кашеварова и после приказа звучал как шелестящие на ветру листья.

— Что?! — Взревел Николай Андреевич после секундной паузы. — Ты уверен?!

Телепат что-то пытался выдавить из горла, но Репневу уже было недосуг прислушиваться. Если дело обстояло так, как только что сказал Призрак, то все усилия мафиози пошли прахом. Он утратил контроль над хумчанином, и теперь от того можно было ждать любых неприятностей и подвохов. Но знал ли Витя Матюшин о том, что Пономарь уже на свободе, оставалось пока под вопросом.

Внезапно Корень понял, что выдал сам себя. Ведь если парень с лёгкостью читает его мысли на любом расстоянии, то, подумав о побеге Дарофеева, он сам, как на блюдечке, преподнёс бывшему ГУЛу эту информацию.

С этого момента ситуация радикально изменилась. Если раньше Пономарь являлся залогом безопасности Корня и подчинения Вити, то теперь сам хумчанин превратился в заложника и стал гарантом того, что Пономарь не будет делать опрометчивых шагов. Но в памяти Репнева всё ещё было свежо воспоминание об увиденной на экране компьютера сцене собственной смерти.