Плачущие тени (СИ) - Бузакина Юлия

— Знаешь, это не твое дело! Я люблю его! Я имею право любить, пойми!

— Папа рядом с тобой смотрелся бы намного лучше!

— А-а, так вот откуда ветер дует! — догадалась Наталья Петровна. — Ты ревнуешь меня к Саше настолько, что готов представлять рядом бросившего нас твоего отца?

— Да, ревную! Он отнимает тебя! Этот жесткий самовлюбленный Александр Константинович поселился в твоем сердце и выталкивает меня! Я не хочу остаться без твоей поддержки, мама! А ты везде таскаешь его за собой! Даже у нас дома от него нет спасения! Он теперь числится здесь на равных! По какому праву, мне интересно знать?

— Ох, Платон… А я считала тебя взрослым!.. — растерянно подвинулась ближе к сыну Наталья Петровна. — Да неужели ты думаешь, что я способна забыть о тебе?

— В угоду ему, да. Способна. Ты уже несколько раз произнесла, что любишь его. А мне ты давно не говорила ничего подобного! — нахмурившись, скрестил руки на груди сын.

— Но то, что я люблю тебя, и так ясно. Разве мать может не любить собственного ребенка, пусть даже и совсем выросшего?

— Я тебе не верю. Ты очень изменилась, мама.

— Так и жизнь изменилась, сынок! На работе не весть что творится, твое поступление на носу! Но все эти перемены не имеют никакого отношения к чувствам! Я буду рядом с тобой всегда…ну же, Платон! Иди ко мне!

Она протянула к нему свои руки и сын не удержался. Он осторожно сел рядом и позволил себя обнять. Наталья Петровна медленно выдохнула и погладила его по коротко остриженным светлым волосам.

Самолет медленно набирал высоту. Наталья Петровна, едва сдерживая слезы, заворожено наблюдала за ним со смотровой площадки. Ее мальчик улетал от нее. В загадочные федеральные земли Гессен, город Висбаден. Туда, где жил и успешно трудился его родной отец, архитектор. Материнское сердце сжималось от тоски и тревоги. На мгновение ей показалось, что враждебная Германия поглотит Платона навсегда. Не будет никакого поступления на юридический факультет, аспирантуры, кандидатской работы, ничего этого не будет. Потому что Платон не юрист. Ее сын прирожденный архитектор. И этот самолет несет его к тому, кто действительно ему близок. А она, Наталья, вместе с юридическим будущим и Сашей — отныне встали по другую сторону баррикад. Ей не под силу это изменить. Отныне между Платоном и матерью пролегла невидимая и очень крепкая стена. А самое страшное — что бывший муж может полностью встать на сторону сына. И даже забрать Платона к себе в Германию. Навсегда. От ужасной догадки, вмиг пронзившей сердце, Наталья Петровна икнула и прикрыла рот рукой. Из глаз покатились горячие слезы. Ей не удержать сына, никак не удержать.

— Ната! Вот ты где! — услышала она бархатный баритон Саши за своей спиной и вздрогнула.

— Прости, милый, прости… Я не слышала звонка. Здесь шумно очень, — поворачиваясь на голос и торопливо вытирая слезы, проговорила Наталья Петровна.

— Да ты плачешь? Снова? — протягивая ей свои сильные руки, заулыбался Саша.

— А вдруг он улетел навсегда? — прижимаясь к груди своего избранника, уже по-настоящему всхлипнула она.

— Нет, всего на десять дней, успокойся… — вытирал ей слезы Саша.

— А что, если Толя переманет его к себе? Завлечет сладкими обещаниями?

— И что? — непонимающим взглядом пробежался по ней Саша. — Ты не допускаешь мысли, что Германия — цивилизованная страна? Там у Платона будет намного больше шансов. Посмотри правде в глаза, Ната! Где мы живем?

— Да нормально мы живем! — огрызнулась она и отстранилась от Сашиных объятий.

— Ну да, конечно! — насмешливо закатил глаза Саша. — Ладно, спорить не будем. Поехали ко мне домой. У меня для тебя есть небольшой сюрприз.

— Поехали, — согласно кивнула она. А в душе остался неприятный осадок от того, что Саша не согласился безоговорочно с ее точкой зрения.

В его однокомнатной квартире на журнальном столике лежала большая коричневая коробка, перетянутая бежевой лентой.

— Это тебе. Можешь примерить, — улыбнулся Саша.

— А что там? — с любопытством дернула ленту Наталья Петровна и тут же ахнула. В коробке лежало нежное платье цвета лимонного сорбета. — Боже мой… это же платье!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В глазах снова стояли слезы, но теперь это были только положительные эмоции. В ее серой жизни никто и никогда не делал ей сюрпризов. Бывший муж изредка дарил букеты ромашек, обычно в день ее рождения, в конце июля. А вот платьев ей никогда не дарили.

— Ты же сказала, что хочешь платье! — довольный произведенным впечатлением, произнес Саша. — Скажи, я угадал с цветом? Надеюсь, с размером угадал. Но если не угадал, ничего страшного. В магазине сказали, мы можем его обменять на другой в течение нескольких дней.

— Угадал ли ты с цветом? Да конечно же угадал! И даже если оно будет мне мало, я все равно буду его носить! — стягивая юбку и блузку, и накидывая на себя нежное воздушное платье, бормотала она.

— Ну, нет! Если оно окажется мало, мы сразу же поедем в магазин и обменяем! Потому что сегодня вечером мы с тобой улетаем в Ялту.

— К-куда мы улетаем?.. — испуганно сглотнула Наталья Петровна, прижимая к себе яркий подарок.

— В Ялту! — подошел к ней сзади и помог поправить молнию на новом наряде Саша. — Ну, вот. По-моему, оно тебе подошло. Я угадал с размером.

— В Ялту?… — широко распахнув глаза от удивления, прошептала Наталья Петровна.

— Да, — развернув ее к себе, критично осмотрел платье Саша. — Правда, всего на три дня. Моя работа не позволяет задержаться там дольше. Я очень хотел взять еще два дня за свой счет, но прокурор не позволил. Наша служба и опасна и трудна, как говорится… а ты красавица, Ната! — восхищенно подвел он итог своего осмотра и привлек ее к себе.

— Но…как же это? Вот так, просто сорвемся с места и улетим в Крым? — утопая в его объятиях, все еще не верила в серьезность заявления Наталья Петровна. — А как ты смог купить билеты?

— Ты забыла, где я работаю?

— Ты иногда пугаешь меня… — рассмеялась она и обвила его шею руками.

— Прости. Уголовно-правовая специализация почти всегда дает о себе знать. И я ничего не могу с этим поделать, — целуя ее в щеку, признался он.

Этим же вечером самолет уносил их к морю. Наталья Петровна была настолько счастлива неожиданной поездке, что все ее душевные переживания мгновенно выветрились из головы. Остались только она, Саша, ее новое восхитительное платье и мечты о предстоящих выходных.

Ялта встретила их ласковым солнцем. Приветливые лица администраторов отеля недалеко от Массандровского пляжа на улице Дражинского, синее ледяное море и теплый весенний ветерок — все это настраивало на романтический лад. Наталья Петровна еще никогда не чувствовала себя счастливее и желаннее. Южная погода позволила сменить туфли на легкие плетеные белоснежные босоножки на танкетке, цвет лимонного сорбета очень выгодно освежал ее лицо, и под руку с Сашей Велюровым чинно прогуливалась очень симпатичная молодая женщина, а не измученная жизнью заведующая кафедрой. От ее веселого смеха и счастливо горящих глаз любой мужчина терял самообладание, а Саша и подавно окунулся в омут их взаимного притяжения с головой. Освободившись от гнета проблем в лице сына и факультета, Наталья Петровна обрела себя. Им с Сашей в эти три дня было так хорошо и уютно в номере, что они почти нигде не успели побывать — лишь посетили Массандровский парк, этот питомник южных растений, да вечером долго гуляли по ялтинской набережной, восхищаясь местными красотами и свежим морским воздухом.

— Ну, скажи, Ната, тебе нравится здесь? — крепко прижимая ее к себе в свете фонарей на набережной, спрашивал Саша.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Безумно! — звонко целуя его в губы, восклицала она. — Кажется, вся моя прежняя жизнь — сплошное темное пятно в сравнении с днями, проведенными здесь с тобой. И как я раньше могла быть такой бесчувственной? Я же ненавидела все, Саша! Все, что хоть как-то было связано с чувствами, вызывало у меня презрение! А теперь, теперь я такая счастливая!

В ответ он покрыл ее лицо и руки поцелуями, и она, обхватив его за шею, смеялась заливистым смехом.