9-я книга. Тарат Зурбин - Алекс Карр

– Эл, скажи мне, такая откровенность в характере интари?

Отбросив прядь волос со лба девушки Элвис нежно поцеловал ее и ласково сказал:

– Никто не любит быть слишком откровенным, Джи, в том числе и интари. Откровенность, и особенно полная откровенность, естественны только для андроидов и телепатов, да и то в том случае, если они желают именно этого. Разумеется, ни те, ни другие, просто физически не могут солгать, но и они могут сохранить в тайне какую-нибудь информацию. Тебе же не только рассказывают всю правду, но и открывают всю информацию. – Видя, что Джейн подняла голову и взглянула на него с иронией, он тут же поспешил добавить – Джи, милая, интари никогда не отличались особой болтливостью и тебе рассказывают все лишь потому, что вскоре ты должна будешь сделать выбор. Потерпи, это произойдет очень скоро.

Джейн уже знала, что из Элвиса невозможно вытянуть ни единого лишнего слова, если он не собирался рассказывать ей что-либо и потому не стала расспрашивать его о том, какой же именно выбор ей предстояло сделать. Это был первый вечер после того, как корабль вышел в межзвездном космическое пространство и набрал крейсерскую скорость и потому все ограничения для пассажиров были сняты и теперь можно было спокойно пользоваться ванными и даже купаться в бассейнах, вода в которых была спущена на время разгона.

В то время как Джейн нежилась в теплой воде, в главном пассажирском отсеке корабля, в котором находилось почти полтора миллион человек, стоял веселый гомон голосов. Это был незапланированный рейс к колониям и потому в этот раз на борт "Уригленны" поднялось почти в четыре раза меньше пассажиров, чем обычно. Этот огромный космический корабль вернулся из полета всего три месяца назад и в том, предыдущем, полете в колонии было доставлено почти шесть миллионов добровольцев, которые согласились покинуть Землю на добрую сотню, а то и более, лет.

На Земле почти никто не замечал исчезновения людей, так как подавляющее большинство колонистов просто считалось умершими естественной смертью от старости и болезней в хосписах или погибшими в результате несчастного случая. К тому же это были, в основном, представители беднейших слоев общества, исчезновение которых совершенно не волновало сытых, довольных жизнью, обывателей. В большинстве стран, правительства которых сотрудничали с Институтом Человека, таким исчезновениям специально не придавали значения и не предавали такие факты широкой огласке.

Из-за той спешки, с которой готовился этот рейс, всем этим мужчинам и женщинам пришлось в последнее время очень много трудиться. У некоторых из этих людей теперь были новые имена и никто не знал причин, которые привели каждого из них на борт "Уригленны". Впрочем, расспрашивать друг друга о том, где они были до Винтерстара, не рекомендовалось и все эти люди были лишь колонистами, отправляющимися на другие миры. Никто не выдавал имен своих вербовщиков, никто не рассказывал о прежней жизни и уж, тем более, никто не спрашивал другого, а не был ли он часом клиентом Трибунала. Люди начинали жизнь с нуля.

Зато всем им была возвращена молодость и теперь они были высоки, стройны и красивы, но, самое главное, каждый из этих людей получил прекрасное образование и имел профессию. И пусть богачами их никто не сделал, все они знали, что голод, нищета, болезни, остались теперь в прошлом и впереди у них жизнь длиной в сотни, а возможно и в тысячи лет, а стало быть они смогут достичь в ней и достатка и процветания, ведь они летели в такие миры, где на каждого человека приходились десятки квадратных километров плодородных земель, а природа была девственно чиста и нетронута. Вот от того-то так радовались и веселились пассажиры "Уригленны".

Колонистов разместили в пассажирском отсеке по территориальному признаку. Тем колонистам, которые направлялись на Халифат, Вайнах и Рафию, а таких на борту было свыше восьмисот пятидесяти тысяч человек и среди них были даже дети, отвели несколько отдельных уровней пассажирского отсека. Это был весьма своеобразный крохотный мирок, где пять раз в день раздавались крики муэдзинов, собиравших правоверных на молитву.

Поскольку среди колонистов-мусульман было около трех сотен мулл, чья земная жизнь подошла к концу и которые сочли беседы с вербовщиками самым невероятным откровением в своей жизни, их путешествие на Винтерстар представлялось им таким же чудом как и мирадж, а все остальное было истинным воплощением милости Аллаха, то соответствующие наставления колонистам были обеспечены.

Однако, как не старались муллы привить трепетное отношение к происходящему, их паства была настроена по другому. Колонисты откровенно манкировали своими религиозными обязанностями и вовсю предавались развлечениям. Сначала ловкие пройдохи вербовщики, потом техники-медики и техники-гипнопедисты, а затем уже и наставники, сделали свое черное дело и настроили этих людей на иной лад. Никто из мужчин, проживших, зачастую в нищете, долгую жизнь, уже не собирался отказываться от простых радостей бытия, а женщины, которым было сообщено, что в колониях им уже не придется быть беспрекословными рабынями мужчин и подавно вели себя независимо.

О тех же мужчинах и женщинах, которые попали в Винтерстар исключительно благодаря экзекуции Трибунала и получили помощь сенситив-психокорректоров и вовсе не приходилось говорить. Эти люди уже не собирались жить согласно шариату и уже не помышляли ни о каком джихаде. Им вполне хватало воспоминаний о пролитой крови и напрасных жертвах, чтобы, наконец, понять всю бесполезность попыток, силой оружия и угроз остановить прогресс и не допустить мира и взаимопонимания между двумя великими культурами.

Колонисты, которым предстояло отправиться на Европу, Ладу, Санта-Монику, Скайайриш и Мичиган, также были сгруппированы в отдельные отряды, но проводили все свое время в тесном общении, хотя и знали то, что не скоро смогут встретиться вновь. Однако, они знали что смогут общаться друг с другом с помощью супервизио и потому стремились наладить дружеские контакты. Здесь также никто не вспоминал о прошлом и думал только о том, как он будет жить дальше.

Поскольку никаких ограничений для общения не было, то представители двух цивилизаций, восточной и западной, а также и все другие колонисты, охотно общались друг с другом и напрочь отметали какую-либо расовую и культурную сегрегацию, хотя и знали, что им придется отправиться именно в такие, разделенные по национальному признаку, колонии. В этом они и сами видели глубокий смысл, сначала разделиться на долгие годы, чтобы в дальнейшем, во вполне обозримом будущем, вновь объединиться, но уже в Звездном Союзе суверенных миров. То, что для будущего объединения им придется создать свои собственные планетарные цивилизации и самостоятельно выйти на технологический уровень межзвездных полетов, заставляло их заранее настраиваться на долгую и тяжелую работу. К тому же они знали и то, что уже в самое ближайшее время поток колонистов с Земли значительно сократится, а затем будет и вовсе прекращен.