9-я книга. Тарат Зурбин - Алекс Карр

Примерные координаты во Вселенной:

Галактика Хизан, расположенная

в срединной части Вселенной

Галактические координаты:

Срединная доля галактики,

Синий сектор Гегемонии Интайра

Планетарное время:

2 день месяца ройн,

23405 года Звездной Эры

9 часов 11 минут

по часовому поясу Сартуаза

Продолжение рассказа Сержа Ладина.

Катастрофа, которая выбросила "Уригленну" из галактики Хизан в галактику, которая сейчас называется землянами Млечный Путь, произошла на одиннадцатые сутки полета, спустя четырнадцать часов после того, как между Оорком и Вирати состоялся долгий и мучительный для них обоих разговор. Я не присутствовал при этом разговоре, произошедшем после нашего ужина, который мы провели втроем, но Оорк честно признался мне, что он постарался объяснить Вирати невозможность их счастья, хотя он и был полностью покорен как ее красотой, так и тем, что Вирати влюблена в него. Ему, дескать, очень жаль, но он ничего не может поделать, хотя его сердце и душа разрываются на две части. Идиот несчастный. Уж лучше бы он сказал, что просто ненавидит Вирати и считает ее влюбленность дурацкой прихотью избалованной девчонки, но тогда я обязательно набил бы ему морду, но зато мы, наверняка, добрались бы тогда до Фроймила.

На Вирати ночной разговор и идиотское признание Оорка если не в любви, то в своей готовности влюбиться в эту маленькую, вздорную девчонку, мою любимую сестру, подействовали так сильно, что наутро она даже не вышла из своей спальни на построение. Видимо, мне следовало пойти к ней и как-то ободрить ее, но мои обязанности командира крейсера не позволили сделать это. Приняв утренний рапорт старшего офицера корабля, я прошел в навигационную рубку, чтобы проконтролировать точное соблюдение курса и выдать задание на следующие сутки полета. На корабле начинался еще один обычный день и ничто в это утро не предвещало беды.

В навигационной рубке как всегда было тихо и спокойно. Все пять пилотов, облаченные в боескафандры, сидели в своих креслах положив руки на штурвалы, но огромный звездолет повиновался не их умелым рукам, а командам главного корабельного компьютера. Навигаторы, а их заступало на вахту пятнадцать, также были облачены в тяжелые боескафандры и лишь только я был одет в белый комбинезон, но возле кресла в котором я сидел, стоял мой боескафандр, готовый принять меня в свое бархатистое чрево.

Эта сложная штуковина следовала за мной по кораблю везде, куда бы я не отправлялся, перебрасываемая корабельным пневмотрансом. Прежде, чем приступить к обычной процедуре, в ходе которой мне предстояло отдать приказы и распоряжения пилотам и навигаторам, я, по обыкновению, проводил в навигационной рубке целый час и это время называлось на моем корабле, – временем сказок доброго Папочки, а раньше, на флагманском корабле 31-й Золотой эскадры, ударном крейсере "Орейн", – часом Кувалды. Для меня это было то самое время, когда я мог пошутить с ребятами, а мои подчиненные имели право обратиться ко мне с различными вопросами, как служебными, так и приватными, зная, что я их всегда выслушаю.

Полет на сверхсветовых скоростях не так эффектен, как пролет пусть на досветовых скоростях, неподалеку от какой-нибудь огромной планеты, когда действительно ощущаешь скорость. Ни на десятках малых обзорных экранах, ни на трех огромных главных обзорных экранах не видно ни мелькания звезд за бортом, ни чего либо иного, да, и в огромный иллюминатор, не закрытый бронешторками ввиду отсутствия какой-либо опасности, не было видно ничего примечательного.

Смотреть было не на что, кроме россыпи черных звезд на багровом фоне прямо по курсу. Хотя в то утро мне было совсем не до шуток, я все же рассказал ребятам пару анекдотов, выслушал несколько исповедей и порцию веселых шуток, сопровождающие их, и уже собрался было перейти к делу, когда это произошло. Первым ту аномалию обнаружил корабельный компьютер, сканеры которого были намного зорче глаз интари. Он мгновенно подал сигнал опасности, объявив общую корабельную тревогу. Сирены взвыли сразу во всех отсеках и помещениях корабля, начиная от навигационной рубки до самого последнего закоулка трюмов.

Повинуясь навыкам, выработанным за несколько сотен лет, проведенных в космофлоте и действуя автоматически, я мгновенно сбросил с себя комбинезон и в следующую секунду уже погружался в боескафандр. Еще через секунду я сидел в своем кресле, мои руки лежали на штурвале управления и уже в следующее мгновение перед "Уригленной" разверзлась какая-то бездна. Это было видно как на обзорных экранах показывающих пространство перед кораблем, так и через иллюминатор. Мы уже прошли через локальное газопылевое облако и еще мгновение назад космос перед нами вновь был чист и хрустально прозрачен, на фоне алых, малиновых и красно-фиолетовых облаков далеких туманностей чернели россыпи звезд и вдруг перед нами, прямо по курсу, появился гигантский серо-голубой, клубящийся вихрь, огромная воронка, грозящая поглотить нас.

Управление кораблем было переключено на меня автоматически, как только я сел в кресло и я немедленно бросил "Уригленну" влево и вверх. С таким же успехом я мог в тот момент заложить любой другой маневр, но лишь выполнил обычный, стандартный боевой маневр, как если бы сидел за штурвалом легкого истребителя, и хотя "Уригленна" была гигантским суперкрейсером и ее увлекали в пространство десять огромных тахионных турбин полуторакилометровой длины каждая, она слушалась руля не хуже крохотной космояхты. Однако, все было напрасно, этот космический вихрь, о существовании которого я прежде даже и не подозревал, просто всосал двадцать семь километров прочнейшей стали, кристаллокерамита и керамита весом в сотни миллиардов тонн, словно крохотную соринку.

Когда мы влетели в него, на корабле на несколько минут погас свет, так как вырубились все конвертеры и оба термоядерных реактора. Пока компьютеры переключались на запасные аккумуляторы энергии, мы молча взирали на этот вихрь, объятые ужасом. Я не знаю, закрутил ли этот вихрь "Уригленну", все мы находились в креслах и были слиты с кораблем в одно целое, а в навигационной рубке не было ни одного незакрепленного предмета, понять же это по стремительному вращению стен гигантской трубы, в которую мы угодили, было невозможно. Вскоре основное энергопитание само собой восстановилось, а уже в следующее мгновение нас вышвырнуло из этого чертового вихря наружу.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});