Жили-были солдаты - Яков Длуголенский

«Не выстрелит, — быстро подумал Малахов. — Выстрел выдаст его пограничникам…»

Но стоять под наведённым дулом было не очень приятно, и поэтому Малахов сказал как можно жалостливее:

— Дяденька… не стреляйте!..

И чтобы окончательно показать миролюбивость намерений, поднял руки.

— Ты кто такой? — строго спросил нарушитель, разглядывая внимательно незначительную фигуру Малахова.

— Местный я, — сказал Малахов.

— Врёшь, — сказал нарушитель.

— Вру, — согласился Малахов. — Из Бабошкина я.

И Малахов и, очевидно, нарушитель знали, что поблизости никаких деревень нету: одно Бабошкино, да и то стояло в стороне. Так что получилось — Малахов вроде и не врал: получилось, что он почти местный.

— А здесь что делаешь? — спросил нарушитель.

Малахов виновато шмыгнул носом:

— От милиции скрываюсь. Чужую машину угнал. Теперь меня ищут.

— Отдельно от меня скрывайся, — строго сказал нарушитель. — Дальше нам не по пути. Стой тут и не шевелись, пока не уйду. Понял?

— Понял, — всхлипнув, сказал Малахов. — Дяденька, возьмите меня с собой. Я дорогу знаю: где есть пограничники, а где их нет. Одному страшно…

«Чёрт! — подумал нарушитель. — Не- отвязаться, теперь от него… А вдруг он действительно дорогу знает, а эта чёртова карта врёт?..»

— А ну, — сказал он Малахову. — Иди сюда. Карту понимаешь?

— Понимаю, — радостно сказал Малахов и даже смахнул с лица почти настоящую слезу.

— Где твоя дорога, на которой нет пограничников?

— Вот! — сказал Малахов.

И указал дорогу на седьмой пост. Потому что поста номер семь на карте нарушителя не было.

«Значит, не врёт карта, — радостно подумал нарушитель. — Возьму я этого автомобилиста с собой, а у самой границы от него отделаюсь…»

— Пошли, — сказал он Малахову.

И, пропустив Малахова вперёд, нарушитель двинулся за ним в сторону поста номер семь.

СИДОРОВ И ПЕТРОВ БЕСПОКОЯТСЯ ЗА МАЛАХОВА, А ПОТОМ ЗАДЕРЖИВАЮТ НАРУШИТЕЛЯ

А Сидоров с Петровым в это время очень переживали за Малахова.

Они уже знали, что безоружный Малахов преследует нарушителя, и, если б могли, бросились своему другу на помощь. Но во-первых, они не могли оставить свой пост номер семь, а во-вторых, им было известно, что сразу две группы во главе с капитаном Багировым идут Малахову на помощь.

— Теперь ясно, — сказал Сидоров, — что делают те четверо на той стороне: поджидают нарушителя. Думают, он перейдёт границу, сядет к ним в машину и спокойно уедет пить заграничное пиво. Не удастся ему это!

— Не удастся, — сказал Петров.

И сердито посмотрел в стереотрубу.

Четверо уже не курили — теперь они делали вид, что ремонтируют машину.

— На всякий случай, — сказал Сидоров, — я вылезу из укрытия и буду прикрывать тебя с тыла. Залягу вот за тем бугорком. И если нарушитель сюда сунется, то я его встречу…

И Сидоров вылез из укрытия и занял боевую позицию за бугорком. Вокруг было по-Прежнему тихо.

Сидоров съел брусничину, которая росла на стебельке у самого его носа, и хотел съесть вторую, как вдруг где-то впереди, совсем недалеко от Сидорова, хрустнула ветка, и Сидоров увидел Малахова. За Малаховым, пригибаясь, шёл высокий мужчина.

«Нарушитель!» — ахнул про себя Сидоров и тут же забыл про брусничину.

— Руки вверх! — как можно страшнее закричал Сидоров.

На миг нарушитель замер.

Потом выхватил пистолет, но тут же выронил его, потому что Малахов, падая, ногой выбил у него из рук оружие.

Это был специальный боевой приём, который умели выполнять все пограничники.

— Руки вверх! — снова закричал Сидоров.

А Петров, который незаметно выбрался из своего укрытия и теперь оказался слева от нарушителя, дал короткую автоматную очередь в воздух.

Нарушитель бросился было назад, в лес, но оттуда уже выбегали Туман с Чашкиным и капитан Багиров.

И тут, понимая, что всё кончено, нарушитель молча бросился на Малахова.

Коротким ударом он сбил Малахова с ног, и, наверно, плохо пришлось бы Малахову, если бы не Туман.

По команде Чашкина Туман бросился Малахову на помощь.

— Сдаюсь! — сразу закричал нарушитель, потому что драться с Туманом было просто бессмысленно.

Туман никогда никого не боялся и никогда ни перед кем не отступал.

Нарушитель понял это прекрасно.

Когда нарушителя обыскали и караулить его был назначен Туман, все бросились к Малахову.

— Ну как ты, живой? — обеспокоенно спрашивали Сидоров с Петровым.

— Давай помогу встать, — предлагал Чашкин.

— Какой молодец! — восхищённо говорил капитан Багиров.

И Малахов всем шёпотом отвечал:

— Ничего. Спасибо. Живой.

И, потирая ушибленную спину, щупал, здорово ли разбита скула, и удивлялся, почему так трудно дышать животом.

В общем, Малахову здорово досталось, хотя Малахов и не хотел признаваться в этом.

— Надо посмотреть, — сказал Сидоров, — что делают сейчас те четверо…

— Которые нарушителя поджидали, — пояснил Петров. — Мы вам про них говорили.

— Сейчас посмотрим, — сказал Багиров.

Пограничники зашли в укрытие и заглянули в стереотрубу.

Четверо уже уезжали. Они услышали выстрелы и поняли, что тот, кого они ждут, не придёт. А курить в кустах им уже не хотелось.

ОБЕД

Во время обеда в столовую вошёл капитан Багиров и поздравил всех молодых солдат с первым настоящим нарушителем.

— Я всегда говорил, — сказал капитан Багиров, — что казаки-разбойники — хорошая игра. Вчера игра, позавчера игра, а сегодня всё получилось по-настоящему. Мне только не совсем понятно, почему рядовой Малахов повёл нарушителя на седьмой пост…

— А у меня с самого начала было такое задание: выйти на седьмой пост. Вот я и вышел… И потом, на карте у нарушителя седьмой пост был не обозначен…

— Да, но одиннадцатый пост у него тоже не был обозначен, — возразил любопытный капитан Багиров.

И тут Малахов смутился.

— Я хотел, — сказал он, — чтобы этого нарушителя вместе со мной задержали мои друзья, Сидоров и Петров… Сегодня утром я получил из дома посылку: колбасу. Но, к сожалению, колбасы им не досталось. И я решил хоть чем-то порадовать их… Вот как всё было.

Услышав это, капитан Багиров засмеялся, пожелал всем хорошего аппетита и вышел из столовой.

Так закончилась история про неизвестного в клеточку.

Две посылки для Васи. Рассказ

МИШИН ДЕДУШКА ЕДЕТ ЗА ГРИБАМИ

Дедушка у Миши был капитаном. Летом он уходил в море ловить рыбу, а зимой возвращался и рассказывал истории, какие с ним были и которых не было.

И про то, как ловят рыбу.

И про селёдку с длинными ушами.

И про то, как однажды он проглотил во сне якорь.

— Всё бы ничего, — рассказывал дедушка, — и с якорем, как ты понимаешь, жить можно, но вот кораблю без якоря никак нельзя: вдруг шторм? Что тогда делать? Очень я тогда огорчался…

Но однажды дедушка не ушёл в море.

Повесил на гвоздь свою фуражку и сказал Мише:

— Ну, всё. Завтра мы с тобой отправляемся за грибами. Я давно собирался это сделать, и теперь, когда вышел на пенсию, а мой корабль ведёт другой человек, я обязательно сделаю это.

— А ты разве вышел на пенсию? — удивился Миша.

— Здравствуйте, — сказал дедушка. — А почему же я тогда еду за грибами?

И назавтра они действительно поехали за грибами.

ПРО ЦЫПЛЕНКА, ИЗ КОТОРОГО ПОЛУЧИЛСЯ ДЯТЕЛ

В автобусе, как установил Миша, все тоже ехали за грибами: и бухгалтер, который сидел у окна и уступил Мише место, и высокий мужчина в болотных сапогах и клеёнчатом, как у мясника, фартуке.

— Фартук для того, — пояснил мужчина, — чтобы, лёжа на животе, вытаскивать из-под ёлочек белые грибочки.

И молодой человек, который, как оказалось, был скрипачом и однажды собирал грибы — это все видели — в футляр из-под скрипки.

— Это потому, — объяснил молодой человек, — что корзины у меня не было.

— А скрипку вы куда дели? — спросил Миша.

— Носил под мышкой. А иногда играл. Я ведь там не один был. С певцом. Он пел, а я играл.

Лишь три человека, как установил Миша, за грибами не ехали.

Это мужчина в фетровой шляпе, который всю дорогу спал и вообще неизвестно, куда ехал.

Солдат с медалью «За отвагу на пожаре» (он направлялся домой в отпуск).

И женщина с белым эмалированным ведром, на котором было написано «Вода», но которое предназначалось для сбора брусники.

— Но вообще-то сейчас там цыплята, — сказала женщина.

— Цыплята?! — не поверил Миша.

И вместе с солдатом заглянул в ведро. И увидел цыплят, которые сладко спали, совсем как мужчина в фетровой шляпе.