Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (СИ) - Патман Анатолий

Что же, можно и погостить! Вообще-то, интересно посмотреть на румынских военных. Со своими русскими я уже довольно близко знаком. Такие же люди, и многие хорошие!

Глава 08

Глава 08.

Пока отдыхаем…

Так-то, стол, хоть и не такой роскошный, мне понравился. Да, особых изысков на нём не имелось, но всё было накрыто красиво. Явно старались держать уровень перед заезжей знаменитостью и знатным лицом, пусть и юным. Ещё и собрались разные благородия, хоть и румынские. Им и их положение обязывало хорошо выглядеть. А так, на вечере главенствовал локотенент Эмиль, оказавшийся тут старшим и по возрасту, и по должности. Он являлся и помощником командира батальона, майора Киприана Антонеску.

— Ну, баронет, — спросил локотенент Михай у меня на немецком, — как Вы находите наше общество? Вы наверняка не встречались с другими военными на их празднествах в узком кругу?

Вообще-то, встречался, и не раз! И имеющими намного высшее положение. Да у меня в друзьях целый лейб-гвардии уланский полк, во главе с его командиром, генералом-майором Эттером Николаем Павловичем, с которым я теперь знаком лично и состою в хороших отношениях! Правда, сообщать об этом совсем случайному человеку я не стал. Зачем ему лишние сведения?

— Очень приятно видеть, герр Михай, вас всех, можно сказать, настоящих воинов! Для меня большая честь быть знакомым с Вами лично и Вашими сослуживцами. Пусть Господь поможет вам всем во время этой войны с турками-османами.

— Да, помощь Господа нам нисколько не помешает. Наконец-то мы освободилась от ига проклятых басурман. И мы отомстим им за все их злодейства! Больше не посмеют на нас лезть!

Ну, на румын турки, конечно, больше не полезут. Только вот в Европе немцы, и враги намного опасней турок-осман, появились. И уже и так имеются коварные англичане. Подлее их и не сыскать!

Тут к нам подошёл уже локотенент Эмиль:

— Дорогой Борис, может, покажете нам что-нибудь из музыки Вашего брата? Михай сказал, что у него разные новинки появились?

Ну, раз просят, почему бы и не показать? Я, хоть и князь, всегда уважал и уважаю своих слушателей и поклонников.

— Да, герр Эмиль, брат, вроде, написал в последнее время ещё несколько десятков произведений. Конечно, я успел выучить лишь их часть, но, думаю, они вам понравятся.

А далее я прошёл к фортепиано, точно такому же, что стоял и в доме Дмитриеску. Он тоже оказался в исправном состоянии.

— Позвольте, друзья, — произнёс я, хоть и странно, вполне на немецком языке, и хорошем, нижнесаксонском, — вспомнить пару песен моего брата, князя Бориса Куракина. Вы, пожалуйста, так уж не обращайте внимания на мой возраст. Это, к сожалению, такая вещь, что и не заметишь, как быстро проходит. Уже через некоторое время и я, если всё же доживу, стану не просто взрослым, а даже глубоким стариком, и буду с грустью вспоминать этот вечер.

И я начал петь, конечно, на русском. Ничего, наверняка есть тут и среди этих молдован те, кто знает великий и могучий!

— Оглянись, незнакомый прохожий,

Мне твой взгляд неподкупный знаком.

Может, я это только моложе,

Не всегда мы себя узнаём.

Да, мой голос, конечно, слабоват, но, ничего, я сразу же смог взять нужный уровень. И музыка вся вспомнилась, и слова. Прямо сходу и сыграл, как будто до этого уже не раз исполнял. Чудны дела твои, Господь, и спасибо, что у меня пока всё получается! Значит, не зря мне дана память Бурлака. Хоть как, мне надо справиться!

— Ничто на Земле не проходит бесследно,

И юность ушедшая всё же бессмертна.

Как молоды мы были,

Как молоды мы были,

Как искренне любили,

Как верили в себя.

Когда прозвучали последние аккорды «Как молоды мы были», удивлённые офицеры не сразу смогли заговорить. Ну, да, я смог их сильно удивить и явно тронуть. Не ожидали! А потом всё тот же локотенент Эмиль произнёс, и вполне на неплохом русском языке:

— Э, баронет, очень сильно! Да, жаль, что мы больше никогда не будем юными и такой искренней любви, как ранее, не испытаем. Да, наша юность бессмертна и всегда останется в нашей памяти!

— Благодарствую за столь тёплые и интересные слова, герр Эмиль, — произнёс я уже на немецком. — А теперь позвольте спеть песни о любви, конечно, для милых фройляйн.

Далее я исполнил песню что ни есть о любви. И слова милой «Et si tu n’existais pas», прозвучавшие на французском языке, сейчас многим военным и даже барышням, похоже, были явно понятны. Мало того, по моему знаку Демьян и Николай тут же резко и резво вскочили на ноги и почти в мгновение очутились у Веренеи и Хлои, сестёр сублокотенента Юлия, и на французском, пусть не совсем чистом, и пригласили их на танец, конечно, вальс. Девушки охотно и радостно приняли их приглашение. А что, мои помощники, хоть их чуть и помоложе, но рослые и сильно окрепшие, ничего выглядели. И обе пары неторопливо закружилась на свободной половине зала. Тут и другие офицеры и субофицеры последовали их примеру.

Далее я спел «Emmanuelle». И после неё сразу же полилась нежная «A Toi», конечно, тоже на французском:

— A toi,

A la facon gue tu as d’etre belle,

A la facon gue tu as d’etre a moi,

A tes mots tendres un peu artificiels

Quelguefois.

(франц. — За тебя,

За то, как ты умеешь быть красивой,

За то, как ты умеешь быть моей,

За твои нежные, немного неестественные слова

Иногда.)

Четвёртым я сыграл «Dark Night» или великую и трогательную «Тёмную ночь», но петь не стал. Потом своим русским как-нибудь спою. Уж они точно будут от неё в восторге.

— Да, баронет, Вы явно играете и поёте нисколько не хуже своего брата! — улыбнулся довольный локотенент Эмиль. Он тоже покружил в танце одну милую фройляйн из приглашённых девиц не самого лучшего поведения. Ну, его дела, меня никак не касающиеся. И я ещё слишком юн, чтобы угнаться за взрослыми мужчинами. Мне пока хватит и музицирования, и других своих дел. — Одна мелодия за другой, и все такие милые и интересные.

Я ненадолго прервался. Надо же хоть немного восстановить силы, тем более, и стол терпимый. Завтра рано с утра ведь в дальний путь, и там ничего этого уже не будет. Разве что буду грызть сухой паёк или нас угостят походным кулешом. А военные и их милые дамы выпили и вина. Выпивки на столах вполне хватало. Так что, у них настроение, и так хорошее, ещё больше поднимется. Да, жизнь прекрасна, и хорошо повеселиться тоже надо!

Далее сами военные, прилично разгорячённые вином, захотели музицировать. Локотенент Эмиль тут же сыграл на фортепиано, и на вполне хорошем уровне, «На прекрасном голубом Дунае» и «Сказки Венского леса», конечно, великого Иоанна Штрауса, хотя, сына не менее великого отца. И пары неплохо покружились по залу, в том числе и мои помощники. Меня самого пригласила одна милая и низкорослая девица, правда, похоже, что всё же работница одной древней профессии, но я не стал ей отказывать, и мы с ней тоже показали неплохой вальс. Я умел танцевать и просто любил этот прелестный танец. Потом четвёрка субофицеров, вместе с девицами, под игру субофицера Мирчы Эминовича, уже на гитаре, станцевали молдовский национальный танец сырбу, но немного в медленном темпе. Да, красивый и зажигательный танец! Не только интересно было посмотреть, но и самому захотелось пуститься в пляс. Тут уже и мои помощники не ударили в грязь лицом. Я сыграл на гитаре, а они дружно станцевали, правда, не русский национальный танец, а как бы мой сиртаки, само собой, в честь славных греческих борцов с турками-османами. К тому же, Коста что ни есть настоящий грек, и он этот танец сильно полюбил. Интересно и трогательно получилось.

Далее я просто сыграл на гитаре пару мелодий — да, звонкую «Romance d’amour» и прелестную «Золушку». Как раз под настроение всех военных. И для меня и моих помощников вечер завершился уже милыми и привычными «Дунайскими волнами», исполненными ещё и на русском языке, «Весенним вальсем» и «Приди ко мне любовь». Вообще, неплохо получилось.