Я - жена злодея?! Требую развод! - Аманда Франкон

С улыбкой отметила, что и граф, и Аннет оба довольны сегодняшним меню. Адриан снова отодвинул для меня стул — с тем же выражением холодной отстраненности на лице — и я приготовилась к бесполезному обмену любезностями, однако он выдал очень любопытное предложение.

— Дорогая, не желаете ли после обеда снова потренироваться в использовании ваших магических сил? — спросил он, и от холодно-безразличного «дорогая» у меня мурашки пробежали по спине так же, как в тот раз, в саду, когда он начал превращаться в чудовище.

А на счет магии — интересная идея. Получается, вчера вечером графу действительно было физически больно меня нести. Мог бы и бросить на полпути или приказать слугам носилки приволочь, но даже слова не сказал. Не хотелось бы, чтобы каждое наше случайное столкновение превращалось для него в пытку. Хотя, может, это стало бы отличной причиной развестись? Вполне вероятно. Но как бы то ни было, мне нужно понять, что это за магия такая, что я могу сделать с ее помощью и как ею управлять.

— Это было бы замечательно, — кивнула я.

Тут же заметила, как Аннет бросила на Даркрайса удивленный взгляд, потом внимательно посмотрела на меня, но спрашивать ничего не стала. Да что я опять сказала не так?! Неужели в этом мире женщины не обучаются магии, даже если она в них пробудилась? С другой стороны, если бы не обучались, граф бы и вовсе не предложил мне тренироваться, ведь так?

Обед мы доедали в легком напряжении. Граф о чем-то раздумывал, Аннет то и дело бросала на меня взгляды исподлобья, а я чувствовала себя пешкой в шахматной партии, с помощью которой опытный игрок проводит сложную, непонятную противнику комбинацию.

Из обеденного зала я вышла в сопровождении мужа. Она галантно открывал все двери, которые нам попадались на пути к выходу — а их оказалось немало, так что в какой-то момент мне даже стало неловко от того, что он вынужден тягать тяжелые створки, будто лакей. Впрочем, сам Даркрайс выполнял этот жест вежливости, не меняя равнодушного выражения лица, и держался при этом так непринужденно, будто не делает совершенно ничего особенного.

У выхода из особняка в сад нас нагнала горничная. Граф забрал теплый жакет, который она несла, и сам накинул его мне на плечи. В этот момент я — впервые за всю свою долгую жизнь — почувствовала себя хрупким цветком, который нуждается в непрерывной заботе. Быть может, такое внимание и показалось бы мне приятным, но Адриан лишь действовал в рамках этикета, помогал лишь потому, что должен был помочь.

Сад встретил нас привычным запахом сырости и бледными солнечными лучами, которые то и дело пробивались из-за свинцовых туч. Граф взял меня под руку и едва заметно поморщился. Если бы дискомфорт казался ему незначительным, он наверняка смог бы сохранить спокойное выражение лица. Но раз ему это не удается, значит, боль сильная.

Я почти силой вырвала свою руку из его хватки и отошла на шаг вправо.

— Нет никакой необходимости страдать ради этикета, вы ведь в собственном поместье, а не на светским приеме, — проворчала я, приподнимая ворот пиджака, чтобы защитить шею от холодного порыва ветра.

— В последнее время вы на удивление внимательны и великодушны, дорогая, — на этот раз «дорогая» прозвучало с едва заметным ехидством.

Я лишь пожала плечами и последовала за мужем по широкой тропе в ту часть сада, которую я вчера лишь видела с высоты.

Чем дальше мы уходили в заросли пока еще голых ветвей, чем менее ухоженными становились тропинки, тем отчетливее проявлялась в движениях графа почти звериная грация. Он, как ловкий хищник, бесшумно шагал по сухой траве, быстро и плавно огибал пока еще не подстриженные ветки, торчащие над тропинкой, и приподнимал их, помогая мне пройти. Один раз он обернулся и подал мне руку, чтобы помочь переступить через толстый корень, протянувшийся прямо поперек дорожки, но я демонстративно отказалась от помощи. Тем более, что она мне и в самом деле не требовалась.

Так мы и добрались до широкой площадки с беседкой, обвитой темными от влаги прутьями лозы. В ней оказалось просторно, ветер дул не так пронизывающе, в общем, для занятий место подходило замечательно.

— Судя по всему, после того, как вы пришли в себя, ваши силы несколько возросли, — начал граф, беря меня за руку.

Я попыталась отстраниться, но он сжал мою ладонь в своей — крепко, но осторожно — и, похоже, пытался с помощью этого жеста что-то понять. Не стала сопротивляться — лишь наблюдала за сменой эмоций на лице супруга от легкого удивления до мимолетной улыбки. И это при том, что он наверняка все еще испытывает боль. Удивительный мужчина, однако. В какой-то мере даже жаль, что я не успею узнать его получше — буду слишком занята нюансами развода с ним.

— Насколько я помню, раньше вы магии почти не обучались, — продолжил граф, и его слова звучали скорее как утверждение, чем как вопрос. — Ваша матушка, леди Бэйли, всеми силами старалась скрыть ваши способности, и все, что вы умели — это подавлять магию в себе, и развили этот навык до такой степени, что даже служители церкви не смогли распознать в вас обладательницу магических способностей.

Я из последних сил старалась сохранять спокойное выражение лица и изредка кивать, но мое удивление нарастало с каждым мгновением. Зачем граф это рассказывает? Если перед ним — его законная жена, то она и так обо всем этом знает. Или он делится с ней собственными выводами о тех фактах, которые скрывала ее семья? Или… тут что-то другое?

— Вашу матушку можно понять — вы были единственной дочерью барона, и для того, чтобы сохранить род, ему непременно следовало выдать вас замуж. Если бы храм узнал о ваших силах, вас сразу же забрали бы в монастырь. Мне, пожалуй, стоит благодарить ваших родителей за то, что они сумели сберечь вас для светской жизни, однако я не одобряю их решения не обучать вас магическому искусству. И очень рад, что вы все же захотели учиться. Знаю, это не одобряется