Будни зеркальщика - Кирилл Юрьевич Шарапов

— И как это все организовать? Я ведь не из системы, я понятия не имею, как там все работает.

— С закусками все просто, — успокоила его Ольга, — в управлении отличная столовая. Зайди туда в понедельник, закинь девушкам тысяч пятьдесят, они все организуют. Насчет выпивки — сам решай, на награждении будет полсотни человек, может, на фуршет кто еще подтянется. Это не пьянка до посинения, так что шампанское, бутылка на троих. Вино. Для женской части, думаю, десяти бутылок будет достаточно. Поровну белого и красного, сухого и полусладкого, ну и водки с коньяками и виски, это сам прикидывай. Думаю, если с девчонками в столовке договоришься, они и алкоголь закупят.

Радим прикинул траты, выходило не меньше стольника.

— Дорого у вас стоит награду обмыть.

— Это да, — согласилась Бушуева, — в таких вещах экономить не стоит. Хоть ты вроде как и вне системы, на работу не ходишь и у нас по бухгалтерии не числишься, но корочки у тебя вполне настоящие, ты один из нас, так что нужно прописаться в коллективе. После награждения тебя уважать станут больше. А после проставы своим сделаешься.

— Да понимаю я все, — отмахнулся Вяземский, глядя на опустевшую тарелку и доставая айкос, — ведь не хотел быть в системе, но все равно в ней оказался. Ладно, пойдем, перекурим, чайку попьем с эклерами и будем заниматься тем, чем я задумал.

— Надул тебя вербовщик, — глядя на темное небо, неожиданно выдала Ольга, — войти в систему можно, выйти нельзя. Можно попытаться сбежать, но такое выходит очень редко. Старостин все верно рассчитал, ты хотел стать вольным зеркальщиком, пожалуйста. Не хочешь на работу — не ходи, но изволь выполнять заказы конторы. Да, у тебя нет собственного кабинета, стола и стула, но ты все равно человек конторы.

— А что, если я откажусь играть по этим правилам? — выпустив струйку дыма в открытое окно, поинтересовался Дикий. — Не стану выполнять заказы?

— Не знаю, — развела руками Ольга. — Спроси у Старостина, он, наверное, единственный, кто знает правильный ответ. Может, все же расскажешь, что задумал? Я от любопытства изнываю уже пару часов. Это точно не постель, она у нас неплохая, но, думаю, это потолок, если ты, конечно, не решишь устроить что-то необычное. Но это вроде не в твоем характере. Сомневаюсь, что ты из тех, кто приковывает женщину к кровати и охаживает ее зад мягкой плеткой, или не мягкой, — сделав паузу, добавила Бушуева. — Так что колись, что задумал.

Радим улыбнулся и покачал головой.

— Сначала чай со вкусняшками, а потом будет очень интересно.

Ольга надула губы и, в четыре тяги добив свой стик, покинула лоджию.

Когда Вяземский вернулся на кухню, чай был уже разлит, в центре стола на большой тарелке горкой лежали эклеры. Он выбрал тот, что с масляным кремом, и, откусив сразу четверть, блаженствуя, прикрыл глаза.

— Радим, ну хватит, — глядя, как он берет еще одно пирожное, попросила Ольга, причем в ее голосе проступила мольба. — Я сейчас умру от любопытства.

— Ладно, милая, — сдался Вяземский. — То, что я тебе собираюсь предложить, ты хотела получить очень давно. Так вышло, что мне в руки попало нечто, о чем обычные зеркальщики не только не слышали, но и мечтать не могут. Если все выйдет, как я задумал, у тебя появятся способности.

— Что? — хлопнув своими большими серыми глазами, переспросила Ольга.

— Что слышала, — усмехнулся Вяземский. — Возможно, сегодня ты станешь первой в истории зеркальщицей. Но это не точно, проверять нужно. А теперь подъем, и пошли в комнату.

Ольга подорвалась так, что едва стол не опрокинула. Зашипев от боли, девушка потерла ушибленное колено.

— Не торопись, — с укором произнес Радим, — спешка нужна только при ловле блох. Зеркальщики — люди вдумчивые.

На этот раз Ольга встала вполне нормально и, слегка прихрамывая, покинула кухню. Радим же, прихватив сумку, направился следом.

— Итак, мне в руки попали уникальные руны. Там, откуда я их принес, люди изучают их не так, как обычные зеркальщики, они прокачивают себя, словно в какой-то РПГ-игре. Играла в такие?

Ольга часто закивала, она просто сгорала от нетерпения.

— Хорошо. Работает это просто, прикоснешься к руне пальцем, она рассыплется в пыль, и ее сила по идее перейдет в тебя. — Радим достал из сумки пакет, в котором лежала одинокая руна резерва, снятая с мелкой твари, самая слабая, без слияний. Она едва светилась, но этого было вполне достаточно для пробы.

Вытряхнув ее на журнальный столик, он посмотрел на Ольгу, которая тут же склонилась к руне, изучая ее вблизи, но не прикасаясь. Радим ее не подталкивал, просто ждал. Наконец, Ольга разогнулась и посмотрела на него.

— Можно?

Вяземский кивнул.

— Я не знаю, что случится, когда ты прикоснешься к ней. Я подстрахую. Если что, вылечу. Для меня их потребление проходит без последствий, но я зеркальщик. Как с тобой будет, я не знаю. Так что, если готова — вперед.

Бушуева, словно испугавшись, что он передумает, цапнула руну рукой, и та осыпалась на стеклянную поверхность стола серой пылью. Тусклая искорка руны мгновение висела возле руки девушки, словно раздумывая, а нужен ли ей такой носитель, но все же вошла в руку Ольги. Кисть на секунду слабо засветилась. Потом свечение поползло по руке. Благодаря почти прозрачной тенниске Вяземский прекрасно видел конечную точку в районе сердца.

Бушуева сидела, прислушиваясь, а потом ее неожиданно выгнуло дугой, она забилась в припадке. Радим, сдерживая себя, на помощь любимой не спешил. Если он прав в своих предположениях, то сейчас происходит некая настройка организма. Решив для себя что даст ей ровно пять минут, он приготовился ждать, и когда отмеренное время почти вышло, тело Ольги расслабилось, она откинулась на спинку дивана и почти сразу открыла глаза.

— Фух, — облегченно выдохнула она. — Вот это меня тряхнуло. Сначала словно током ударило, потом жарко стало, а потом резко холодно.

— И это самая слабая из тех, что я добыл, — прокомментировал Радим, — специально для этого случая держал. Но мне кажется, твой припадок — разовая акция, вроде настройки организма. Давай, я гляну по-своему, потом попробуешь увидеть свой резерв, как в прошлый раз.

Радим протянул руку, и Ольга вложила в нее