Будни зеркальщика - Кирилл Юрьевич Шарапов

не в счет, его еще не обнаружили. Напряжение растет, Радим чувствует, как маска поджирает его резерв, все же впервые он погружается в прошлое и еще так глубоко. Начинает кружиться голова, но Радим по-прежнему стоит в углу. Для него сейчас существует только изменяющееся время, даже Ольги для него не существует, ее просто нет в том отрезке времени, который он видит.

Вот снова за окном темно, снова светло, это наступил день. Радим слышит, как барабанят капли по подоконнику, снаружи несильный дождь. И вот снова темень, Вяземский едва держится на ногах, но он добрался до нужного куска. Спиной вперед из зеркала появляется полупрозрачная женщина в длинном платье, которое почти что по полу волочится. Оно все заляпано кровью. На лице и руках зеркальной ведьмы глубокие порезы. Вот она разворачивается через левое плечо, и Радим может разглядеть ее лицо, теперь можно составить фоторобот, чтобы выяснить, кто она такая. Смерть сильно ее обезобразила. Лицо злое, неживое, полупрозрачное. При жизни женщина была очень красива, длинные белые волосы до поясницы, значит, истинная зеркальная ведьма с той стороны, высокая, не сказать что худая, вполне себе гармонично сложенная. Вот ведьма склонилась над стариком и запустила ему в грудь руку, сжала сердце. Радим видел, как остатки жизни мужчины потекли в нее. Призрак скривилась от этих жалких крох, но впитала все до последней капли. Не повезло деду, еще бы неделя-другая, и умер бы сам, уйдя спокойно, а так сожрала она его душу. Вот она спиной вперед исчезает в зеркале, все, больше нечего ловить.

Радим отключился от руны, и тут же мгновенно рухнул на пол, дикая слабость, на лице и шее что-то теплое и липкое. Он кое-как стянул с себя маску, и сразу стало легче.

Ольга подскочила и помогла сесть, прислонившись спиной к стене.

— Что ж ты так? — доставая салфетку и начиная стирать с него кровь, которая активно лилась не только из носа, но еще из глаз, ушей и рта, воскликнула она. — Если бы я не боялась сделать еще хуже, я бы попыталась остановить тебя. Ты же полтора часа, как вкопанный, стоял, в одну точку глядя. Снаружи мародеров вязали, один даже отстреливаться пытался. Зацепили кого-то из парней, но легко. Их запаковали и увезли, сюда не заходили, только проверили доски на дверях и окнах, а ты словно и не видишь, и не слышишь, а потом под конец кровь пошла.

— Все так, — прохрипел Радим. — Дай воды, у меня в сумке литровка минералки.

Ольга кивнула и, вскочив, в два шага добралась до старого стола. Свернув крышку, она спустила газ и протянула бутылку Радиму. Тот вылакал половину, а остальную просто вылил себе на голову. Опустив глаза, он увидел залитую кровью водолазку.

— Только выкидывать, хана ей, — прокомментировал он состояние тряпки. — А ведь была совсем новая, первый раз надел.

Вытащив из кармана айкос, он прикурил и посмотрел на обеспокоенную Ольгу.

— Не зря мучился, я видел убийцу. Женщина, зеркальная ведьма, уроженка той стороны. Вернемся в город, нарисую фоторобот, хотя бы опознаем ее. — Он сделал затяжку. — Устал я что-то, Оль.

Бушуева всплеснула руками и уселась рядом с ним.

— Жуткая маска, — произнесла она.

Дальше сидели молча.

Глава 4

На руну пути сил ему хватило, но из зеркала в кабинет Бушуевой он в буквальном смысле вывалился. Хорошо, Ольга, которая прошла первой, успела подставить ему плечо. Радим стер руну, закрывая проход в Васино, и рухнул на ближайший стул.

— Плохо? — глядя на Радима, поинтересовалась Бушуева.

Радим кивнул, крови он потерял немало, он даже руну пути смог только с пятой попытки создать.

— Выглядишь, как упырь, который задрал кого-то, сомневаюсь, что найдется чистая футболка, хоть в магазин беги.

— Да ничего, — отмахнулся Радим, — застегну куртку под горло, а кровь с куртки в туалете отмою, к счастью, кожа. Так что все обойдется. Сделаешь чаю? — он кивнул в сторону электрочайника.

— Конечно, — ответила Ольга. — У меня даже пара эклеров есть, купила себе на вечер, но тебе нужнее.

— Давай. По дороге еще купим, обещаю.

В этот момент дверь в кабинет распахнулась, и в него без стука ввалился незнакомый мужик лет сорока с погонами полковника. Его взгляд наткнулся на Радима, сидящего в залитой кровью водолазке, потом скользнул на Ольгу, которая по-прежнему была в черном штурмовом костюме.

— Подполковник Бушуева, — ровным голосом произнес он, — потрудитесь объяснить, где вы были, и что тут происходит? Я заходил к вам пятнадцать минут назад, но в кабинете никого не обнаружил. Я справлялся на КПП внизу, вы здание не покидали. А теперь вы стоите тут в костюме от контриков, и у вас на стуле человек в залитой кровью одежде.

Вяземский и Ольга переглянулись, правду говорить нельзя, а соврать не получится, не подумал Радим, когда решил отсюда идти, что их отсутствие будет обнаружено. Кто же знал, что они так задержатся? Радим вздохнул и уже хотел применить руну памяти, но не успел.

— Товарищ полковник, это лейтенант Вяземский, оперативный псевдоним Дикий, специалист по нестандартным ситуациям. Мы ведем расследование по массовой гибели граждан в деревнях Заринского района.

Мужчина взглянул на Радима уже совсем по-другому, видимо, он хоть отчасти представлял, кто перед ним.

— Рад знакомству, — пройдя через кабинет и протягивая руку, произнес он, — полковник Соловьев Аркадий Борисович. Не скажу, что много о вас наслышан, поскольку все, что касается вас, засекречено, но слухи ходят, что вы какой-то колдун и мистик.

Радим с трудом поднялся и пожал протянутую руку.

— Бессовестно врут. — Он постарался улыбнуться, но пересохшая губа треснула, и по подбородку снова побежала кровь.

— Ну и правильно, — сделав вид, что ничего не случилось, произнес мужчина. — В нашей конторе каждый знает ровно столько, сколько допуском положено. Могу чем-то помочь? У меня есть чистая футболка, правда, белая, так, держу на всякий случай. Хотя, вы шире меня в плечах, не уверен, что она на вас налезет.

Уж что верно, то верно, полковник был на голову ниже и весил килограммов на двадцать меньше.

— Все нормально, Аркадий Борисович, — садясь обратно на стул, поскольку ноги начали дрожать, ответил Вяземский. — Куртку отмою, застегнусь, и никто ничего не увидит. А насчет вашего вопроса, где мы были и что делали,