Язык Города - Владимир Колесов

Хотя писатели употребляли и слово булка, все время уточняя его определениями, и слово буханка (Н. В. Гоголь — как украинское слово), лексикографы не спешили включать их в словари. Только В. И. Даль, говоривший о живом языке, упомянул булку, да в академическом словаре 1892 г. встречается это слово. В 50-е годы XX в. для составителей 17-томного «Словаря современного русского литературного языка» эти слова не существуют (признаны вульгарными). В «Толковом словаре русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова (30-е годы) есть только булка, а слово каравай признается областным, не литературным. В первом издании «Словаря русского языка» С. И. Ожегова (40-е годы) появилась уже и буханка 'формовой хлеб', а в последних изданиях (80-е годы) буханка как 'формовой, обычно черный хлеб' противопоставлена булке 'хлебец из белой муки'. Два слова Как бы разграничивают понятия о белом и черном хлебе. Ленинградцы помнят блокадные буханки хлеба, которые были на вес золота. Булок — не было.

Стоило лишь утвердиться снабженному суффиксом уменьшительности слову булочка, как старое булка, в которой видели только определенную булочку, стало использоваться и как родовое по смыслу. Булкой хлеба стали называть белый хлеб, но не в Ленинграде.

Как же употребляет эти слова современная печать? Буханка хлеба или просто буханка — для черного (потому что он не обязательно является ржаным), а булка — для белого (но без добавления слова хлеб). Быть может, имеет значение форма выпечки. Сдобные караваи — сдобные же буханки... Образ тот же...

Важным признаком включения разговорного слова в литературную норму является и появление производных. В этом смысле булке повезло больше, чем буханке, потому что буханка моложе булки. Булочная известна более ста лет, булочник — раньше, булочки взамен булок появились совсем недавно. Сегодня во многих городах можно видеть вывески «Булочная» или «Булочная-кондитерская», что изумляет жителей прочих мест, которые привыкли к надписи «Хлеб». Однако не встречается слово буханочная, да и «буханоч-ников» нет.

В определении хлебных изделий сегодня мы пользуемся принципом, совершенно отличным от прежних: не дробность определений, а общее значение; не частные особенности выпечки, какими отличались тогда мастера, местности, традиции и т. д., а по самым главным признакам: белый — черный, формовой или нет.

Общее значение в родовом по смыслу слове языковеды называют гиперонимом, т. е. сверхсловом. Речь горожан нуждается в гиперонимах, только с их помощью можно сразу назвать самые разные вещи и явления. Такие слова облегчают общение, их проще запомнить внове. Появление гиперонимов отличает от разговорной речи литературный язык города, новой культуры. Однако в жизни самого языка умножение гиперонимов — тоже тупик: в своем развитии дойдя до предельно общего смысла, мысль остановится в слове, поблекнет в нем образ и — сократится словарь. 

ФИНСКАЯ РЕЧЬ В ПЕТЕРБУРГЕ 

Лица какие-то не русские... Болоты, немцы и чухны кругом. Нет, сохрани боже оставаться здесь долго!

К. С. Аксаков

Речь коренного местного населения, различных финно-угорских.племен, потомки которых до сих пор живут на территории Ленинградской области, в Петербурге не пользовалась популярностью. Это был язык беднейшего населения. Даже те слова, которые оставались в местных названиях, приноравливались к русским понятиям и произношению. Название небольшой станции Шушары — это измененное финское выражение, которое значит 'развилка на болоте'; речка Карповка на Петроградской стороне на самом деле называется Корпийоки 'лесная река'. Когда мы говорим о Лиговке, Мойке или Неве, полезно вспомнить, что и эти названия — чуть искаженные финские имена: 'грязная речка', 'илистая речка', 'сухое болото'.

Слово, которое входит в бытовую речь, моментально подлаживается под обычное произношение. Шушары настолько выразительное слово, что А. Н. Толстой берет его в сказку о Буратино. Гатчина — тут уж и суффикс русский, хотя, может быть, это вовсе и не суффикс (загадочность слова до сих пор смущает этимологов) . Охта 'медвежья речка' — слово финское, но охтенский — русское слово, и притом интересное. В его написании отразились последовательные изменения 8 произношении. До 30-х годов XX в. писали, как повелось исстари: охтенский (и охтенка); сегодня требу-JOT писать охтинский. Был церковнославянский суффикс -енск- (-ьн-ьск-), книжный (рождественский, нищенский). Суффикс же -инск- (-ин-ьск-)—разговорный, русский (ялтинский). XIX век признавал суффиксы только высокие (охтенский). Теперь уже не важны стилистические признаки суффикса. Это различие стерто временем, не сознается никем. Важно другое. В Петербурге прошлого века еще различали безударные е и и (еканье), сегодня же питерцы подчинились норме современного просторечия — иканью (звуки е и и совпадают в одном и: охтинский).

Происхождение (заимствование), словообразование, грамматика, произношение—все сплелось, все зависит одно от другого. Но каждое слово — не отдельный знак, оно существует в системе знаков. Да и иканье, о котором речь впереди, не развилось ли и оно потому, что незаметно начали смешивать прежде разные суффиксы с одним и тем же значением? Всякое заимствование — толчок к непредвиденным изменениям речи.

Заимствованные нами предметы также утрачивали исконные свои именования, так что, например, наборный нож назвали попросту финкой, сани для парной езды с длинными полозьями и со спинкой — финками, мягкий сыр — финским, а коровье масло — чухонским. По праздникам только быстрые легкие вейки летали по городу, но с отменой гужевого транспорта и это слово ушло.

Потому ли, что для простого человека каждый, кто не понимал русскую ручь, был немец, т. е. немой; потому ли, что в произношении финнов звонкие и глухие согласные как бы сливались (г и д произносились как т) да путались в звуке гласные, — но частенько смешивали петербуржцы немцев и финнов — чухну, как называли финские племена еще новгородцы (с уменьшительным суффиксом от слова чудь, как Смехно, Ивахно от Семен да Иван). Так у К. С. Аксакова: немцы и чухна; так у П. Д. Боборыкина: От Зильберглянда, разумеется, сразу ничего не добьешься. Мямлет, мямлет на своем чухонском диалекте.

А вот у Ю. Нагибина Мы жили в Петербурге, на Островах, кругом чухна и обрусевшие немцы. На каком языке все они говорили!.. Их воляпюком, как грязью, были забиты мои уши. Когда я пошел в гимназию, однокашники думали, что я иностранец. Сколько минуло лет, а я не могу отучиться говорить «всей» и «по первопутке». Я продирался к родному языку, как сквозь чащу... Память обманывает либо героя рассказа, либо его автора. Всей мог сказать мещанин не только в Петербурге, но и во многих местах России: в любом случае к финскому произношению русских слов это не относится, как и смешение грамматического рода в слове первопуток. Но, хотя и не очень удачные примеры привел писатель, эмоциональное отношение к «чухонскому диалекту» тут передано верно. Оно было тем страннее, чем непонятнее, а в таком случае ему могли приписывать все что угодно!

Нет, никак не сказалась финская речь на разговоре русских жителей города. Скорее наоборот, отстранялся от этой речи жаргон любой прослойки, претендовавшей на исключительность или образованность, в противоположности ей видя «чистоту» русской речи. И это весьма знаменательно: выходит, мало веками жить вместе, недостаточно общаться друг с другом, нужно что-то еще, что привлекло бы к языку, вызвало заимствования. И уж если стал что-то впитывать литературный язык со стороны — значит не случайно, значит возникла в том необходимость.

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ ЖАРГОНЫ

Все слова пахнут профессией...

M. М. Бахтин

Незаметно, но мы уже коснулись той влиятельной силы городского просторечия, которая называется профессиональным жаргоном. Средневековые ремесленные цехи не только владели секретами мастерства и терминами своего дела, иногда они вырабатывали специальные тайные языки, которыми изъяснялись друг с другом в определенных случаях. Своеобразным остатком этого является и современная речь специалистов: средневековые мастера, побывав уже в профессионалах, стали в наши дни специалистами.

Мастер — это все-таки магистр (таким и было заимствованное до XII в. греческое слово), а это высокая степень и в рыцарском ордене и в университете. Мастер — глава цеха, «мастер на все руки». Слово профессионал пришло из латинского языка через посредство немецкого. Латинское слово professio значит 'заявляю (о своем звании или занятии)'; не кто-то меня назначает или определяет, но я сам заявляю. Профессия — род трудовой деятельности в соответствии со специальной подготовкой человека. Специалист (Таков следующий этап в осмыслении «специальности»)—это латинское слово (speciales< species 'роды или виды', словом, какая-то конкретная форма труда), пришедшее через польский язык, известно с 60-х годов XIX в. Сегодня специалист имеет профессию: обладает специальными знаниями, «мастер своего дела» и может научить других.