Морской змей - Татьяна Воронцова

– Ничего особенного.

– Да? В таком случае не сводила ли ты счеты со всей мужской половиной человечества в его лице?

– Возможно.

– Тогда скажи, бога ради, чем провинилась перед тобой мужская половина человечества?

Слыша этот вопрос, Лиза неизменно покрывалась мурашками. Так было и на этот раз. Кожа отреагировала быстрее, чем сознание. Параллельно что-то изменилось в ее лице, и, должно быть, это выглядело впечатляюще, потому что Венсан торопливо подался вперед и похлопал ее по руке.

– Ладно, Лиз, извини. Можешь не рассказывать.

– Нет, почему же, – произнесла она механическим голосом. – Я расскажу. – Выпрямилась на стуле, как будто ей предстояло отчитываться перед какой-то авторитетной комиссией, окинула взглядом напряженные лица своих слушателей и продолжила так же сухо и отчетливо: – Когда мне было шест–надцать лет, меня изнасиловал на вечеринке незнакомый парень. То есть незнакомым он был только для меня, его пригласила одна из моих подруг. Я сразу же позвонила родителям, они приехали, забрали меня и отвезли к врачу, который засвидетельствовал факт избиения, а также потери девственности в результате изнасилования. Через месяц состоялся суд. Парень получил год условно. Почему условно? Ну, его адвокат оказался более красноречивым, чем мой. Он просил высокий суд принять во внимание то обстоятельство, что все произошло на школьной вечеринке. Пиво, вино и шампан–ское лились рекой. Подвыпившие девушки, одетые в декольте и мини-юбки, вели себя нескромно, смеялись и кокетничали, таким образом невольно провоцируя сексуально возбужденных юношей на соответствующие действия. То, что я отбивалась и звала на помощь (это подтвердили несколько человек), особого впечатления не произвело. Девушки ведь часто говорят «нет», когда на самом деле хотят совсем другого, правда? – Губы ее изогнулись в горькой усмешке. – Одним словом, парнишку пожурили по-отечески и отпустили домой, на всякий случай предупредив, чтобы больше он так не делал.

Она умолкла, уставившись на кружку с недопитым кофе.

В воцарившейся тишине Венсан не то вздрогнул, не то поежился на скрипнувшем стуле.

– C’est emmerdant! [34]

Джемма застыла в оцепенении, глядя на Лизу полными слез глазами.

– Не могу сказать, что в результате этой трагедии у меня выработалось стойкое отвращение ко всему мужскому полу, – заговорила Лиза чуть погодя, уже более живым и естественным тоном. – Вовсе нет. Я встречалась с парнями, ложилась с ними в постель – все как полагается. Но длительных и серьезных отношений почему-то не получалось. То ли я не умела дорожить чужими чувствами, то ли парни попадались какие-то непутевые, трудно сказать. Да я уж всего и не припомню. Давно дело было.

– Как давно?

– Порядочно... А когда мне стукнуло двадцать шесть, на моем горизонте неожиданно появился тот самый парень с вечеринки. Насильник. И заявил, что влюблен в меня по уши. Что за все эти годы так и не смог меня забыть. Страдал, не смел напомнить о своем существовании... мечтал искупить свою вину... Что я – воплощение всех его идеалов, и так далее, и тому подобное.

Теперь оба сидели очень тихо и слушали ее не перебивая. В какой-то момент, бросив взгляд на Венсана, Лиза заметила капли пота у него на висках. С чего бы? Так сильно разволновался? Вечер вроде не душный.

– К тому времени он уже достиг некоторых высот (с учетом своей судимости, разумеется, которая, как ни крути, в некотором смысле все же подпортила ему биографию), обзавелся квартирой, машиной и прочими атрибутами успеха. Но в личной жизни ему тоже не везло. Меня это порадовало. Не скажу, что все эти годы я жила ожиданием того дня, когда мне наконец представится случай осуществить над ним свое мщение, или как там сказано в Ветхом Завете, но когда он завел эту песню про неземную любовь, я задумалась. Он выглядел интеллигентным, благополучным, надежным, и я... ну, одним словом, я...

Тут она как-то странно замешкалась. Протянула руку за кружкой, но рука предательски задрожала, и пришлось тут же поставить кружку обратно на стол.

– Ты вышла за него замуж, – шепотом договорил Венсан.

Лиза кивнула.

Джемма тихонько ахнула и в ужасе прикрыла рот ладонью.

– Я думала, это все изменит, – с трудом проговорила Лиза, справившись с собой, – и можно будет уже не возвращаться к прошлому. Я думала...

– Ты думала, что если вы узаконите то изнасилование десятилетней давности, оно перестанет быть изнасилованием, – так же тихо закончил Венсан. – Но оно не перестало.

– Нет. Не перестало.

– Et puis?.. [35]

– Поняв, что мне не удастся научить себя смотреть на него как на друга сердечного, я начала смотреть на него как на врага. Я объявила ему войну, и он, как мне кажется, с радостью принял вызов. Бедняга, он не учел одного: женского коварства. Дождаться подходящего момента, грамотно рассчитать силу удара – этим умением я овладела в совершенстве. За четыре года нашей совместной жизни он потерял кучу денег, а взамен приобрел только язву желудка, перессорился со всеми своими родственниками... всего не перечислишь. Да и надо ли? Все это в прошлом, мои дорогие. По крайней мере для меня.

– Ты разорила его?

– Ну, не совсем... и не сразу... – Она почувствовала на себе пристальный взгляд Венсана и ответила ему тем же. – Что, не надо было?

– Вопрос неуместен. Насколько я понимаю, для тебя это было point d’honneur [36] . Что касается его... ему, по всей видимости, оставалось только восседать, точно Иов, на руинах своей безнадежно загубленной жизни, проклиная тот день, когда на глаза ему попалась эта очаровательная блондинка.

– Ты осуждаешь меня?

– Боже упаси!

Он отвернулся, чтобы стряхнуть пепел с сигареты. Лиза обратила внимание на нарочитую медлительность его движений. Медлительность, свойственную человеку, изо всех сил сдерживающему свой гнев.

– Ты изменяла ему? – спросила Джемма.

– Постоянно. С его друзьями, сослуживцами, родственниками, случайными знакомыми... со всеми подряд.

– Он знал?

– Разумеется. Я и не пыталась что-либо скрывать. С какой стати? – Лиза тоже, неизвестно зачем, потянулась за сигаретами. Курить она не любила и делала это крайне редко, просто чтобы занять руки. – Считаете, я была не права? – Никто не отозвался. – Я была честна, только и всего. В конце концов, никто не заставлял его жениться, правда?

– Он не пытался поднять на тебя руку? – поинтересовалась Джемма.

– О нет. Учитывая имеющуюся судимость, это было бы крайне опрометчиво с его стороны.

– Mon Dieu [37] , каким же он был идиотом! – пробормотал Венсан. – Ему следовало бежать от тебя, бежать сломя голову.

Джемма мрачно взглянула на него исподлобья и вновь повернулась к Лизе:

– Зачем же все-таки ты вышла за него замуж?

– Он этого хотел, он это получил. – Лиза брезгливо передернула плечами. – Знала бы ты, сколько времени и сил он потратил на ухаживания. Он в полном смысле слова преследовал меня, проходу мне не давал. Названивал по телефону, засорял мой почтовый ящик всякими бездарными любовными посланиями, поджидал после работы... Это был какой-то кошмар!

– Как ты его называла?

– Никак. Я не называла его по имени. Я не готовила обедов и ужинов, просто покупала полуфабрикаты. Я не убиралась в квартире, он сам вытирал пыль и пылесосил по выходным. А его родители... – Лиза перевела дыхание. – Представляете, они даже не поняли, что я и есть та девчонка из зала суда, которую они во всеуслышание называли проституткой и которой названивали с дурацкими угрозами, требуя, чтобы она отозвала свой иск... Он ничего им не сказал. Я сама сказала – после развода. То-то была потеха. Маменьку чуть не хватил удар. Черт, и они еще обижались на то, что я не бываю у них в гостях! Новый год, юбилей, годовщина и прочее, прочее... Как я могла сесть с ними за праздничный стол?

– Но вы бывали где-то вместе? – продолжал расспрашивать Венсан. – В театре, в ресторане... Ты сопровождала его на каких-то светских мероприятиях?

– Никогда.

Венсан скорбно покачал головой:

– Ты превратила его жизнь в ад.

– Я старалась, – скромно подтвердила Лиза.

– Он получил по заслугам! – выкрикнула Джемма, гневно сверкнув глазами.

– Bien entendu... [38]

– Он должен был усвоить одну простую вещь, – попыталась объяснить Лиза. – Если женщина говорит «нет» – это значит «нет».

– Но вы и правда часто говорите «нет», когда хотите совсем другого.

– А вы должны чувствовать разницу! – отрезала Джемма.

– Ну вот, – печально улыбнулся Венсан, – опять это вечное «а вы», «а мы»...

Он встал, ополоснул кофейник, снял с полки жестянку с кофе. Потряс ею над головой, вопросительно глядя на обеих подруг.

– Кроме меня, есть желающие?