Бал потерянного времени - Руэ Анна

Бенно, как всегда, был среди нас самым миниатюрным. Леон отыскал ему детский тёмно-синий костюм из блестящей ткани и под него белую рубашку. Мой брат стал похож на корабельного юнгу. Виллем и Даан были теперь в париках с длинными белыми локонами, в тёмных камзолах, панталонах и светлых чулках.

– Отлично! Значит, теперь все готовы. – Виллем кивнул в сторону задней двери.

– Готовы! – ответила я и подхватила Матса под руку. – Вы поведёте меня на бал, мой любезный друг?

– Для меня нет ничего приятнее, мадемуазель Люци, – засмеялся Матс.

В первый раз после возвращения из Англии он не прятал глаза и держался со мной как прежде. Вздохнув с облегчением, я пошла вместе с ним за Виллемом и остальными.

Виллем вывел нас через заднюю дверь на узкую крытую террасу. Было очень прохладно, и уже смеркалось. Солёный ветер дул с канала нам в лицо; холод пробирался сквозь каждый шов моего многослойного наряда. Парик уже сейчас царапал голову. Как я выдержу это несколько часов?!

Я огляделась. Неужели мы действительно очутились в прошлом? Венеция выглядела почти так же, как час назад, словно мы по-прежнему находились в нашем времени. Но кое-что, доказывающее, что всё кардинально изменилось, я заметила. Правда, увидеть это было нельзя – только уловить носом. Это была действительно противная, тухлая смесь запахов. В наше время так не пахло.

Но прежде чем я смогла это обдумать, Виллем показал на наш «трансфер». Возле террасы на канале покачивались гондолы, явно ожидая подобных нам гостей.

Элоди подошла к первому гондольеру, словно выпавшему из времени – он был без парика, но одет точно по старинной моде, – и без колебаний заговорила с ним. При этом она излучала весь свой шарм, но всё равно выглядела пугающе. Я не поняла, что она говорит, потому что это был итальянский, но Даан тут же велел нам идти за ним.

Держа Бенно за руку и стараясь не макнуть в воду канала свою многослойную юбку, я с трудом забралась в гондолу. Когда мы все уселись на красивые подушки, гондольер, работая веслом, повёз нас по воде между высоких домов.

Если бы я не была так напряжена, катание на гондоле показалось бы мне волшебным. Мы скользили по тёмным каналам, и путь по сказочно прекрасному городу освещали только луна и свечи в окнах домов. Но я не могла наслаждаться увиденным – меня терзала тревога: я понимала, что с каждым метром мы всё ближе подплываем к опасности.

«Мы делаем это ради Эллы и Рафаэля. У нас нет выбора», – мысленно уговаривала я себя. Наконец наш гондольер причалил гондолу возле величественного дворца и знаками показал, что мы прибыли на место. Он кратко сказал что-то по-итальянски, и Даан и Элоди кивнули.

– Что он говорит? – тихонько спросила я у Даана.

– Мы должны будем в дверях назвать своё имя, – пояснил он.

«Но как?» – хотела спросить я, но он уже выбрался из гондолы.

Наконец гондола уплыла, а мы поднялись по каменным ступеням к входу во дворец.

– Мы должны доказать, что мы высокородные, – прошептала Элоди. – Без нашего опознавательного знака нас не пустят. А я... – Она помолчала и взглянула на меня. – Я не знаю, прежний ли он.

– Ничего другого у нас всё равно нет. – Даан вздохнул. – Знак не менялся несколько столетий. Давайте попробуем.

Элоди кивнула. Даан громко, с повторяющимся ритмом, постучал в дверь, словно выстукивал некую мелодию. И она была мне знакома.

Этот ритм я слышала уже дважды. В первый раз – на ассамблее «вечных» во дворце баронессы фон Шёнблом, а во второй – не так давно на турнире, который Элоди устроила в Англии. Правда, у той мелодии были слова, но её ритм ни с чем не спутаешь.

Теперь в дверь постучала Элоди. Требовательно и нетерпеливо. Конечно: она же не привыкла к тому, что её заставляют ждать.

Дверь со скрипом отворилась, и из неё выглянул мужчина. Я заморгала: мне точно знакомо его лицо – я уже видела этого человека в Париже, в резиденции «вечных». Разве он не был там слугой?

Мужчина внимательно посмотрел сначала на Элоди, потом на нас и тут же, махнув рукой, впустил во дворец. Значит, условного стука оказалось достаточно, чтобы нас приняли за высокородных? С другой стороны – неужели слуга не узнал Элоди? Или мы так ловко переоделись? А вдруг всё не так? Что, если тот слуга сразу сообщит о нас Эдгару?

Но я вспомнила, что у нас нет выбора. Мы должны отыскать Эллу и Рафаэля.

Вместе с Бенно я вошла в вестибюль. Брат морщился каждый раз, когда я брала его за руку, но ему приходилось терпеть и выполнять мои условия.

Под огромнейшей люстрой была сооружена стойка, и за ней стоял тот самый мужчина, который открыл нам дверь. Он был не в ливрее, как когда-то в резиденции «вечных», а в такой же старинной и непрактичной одежде, как и мы. Слуга бросил на Элоди испытующий взгляд: значит, он действительно её узнал, и если она при этом и потеряла долю уверенности, то никак не показала этого.

Даан первым подошёл к стойке и заговорил с мужчиной по-немецки. Это, похоже, не составило проблемы: высокородные всегда владели несколькими языками, для них это было нормой. Должно быть, такое правило распространялось и на их слуг.

– Мы попали туда, куда нужно? – спросил Даан. – Тут пройдёт бал-маскарад «Через все времена»?

– Разумеется, месье! – ответил мужчина. – Но только для участия в нём вам понадобится ещё кое-что. – Пристально взглянув на Даана, он наклонился и, достав что-то из корзины, протянул ему. Это была маска из тёмно-зелёного бархата с нарисованной под правым глазом красной слезой.

– Да-да, конечно, – кивнул Даан и с благодарностью взял маску. – Она прекрасно подходит к моему костюму.

Мужчина раздал маски и нам – разного цвета и фасона.

– Маску необходимо носить на протяжении всего праздника, – сообщил он. – Не снимайте её ни при каких обстоятельствах.

Мы сделали всё, как сказал мужчина, и нам было позволено войти в парадный зал, двери в который открыл другой слуга. Меня сразу ослепили блеск и роскошь: стены зала были украшены шёлковыми гобеленами, а на потолке горела ещё одна люстра размером с бегемота.

В середине зала стояли мужчины и женщины, роскошь их нарядов поражала воображение. И в этом была проблема: нелегко распознать, кто скрывается под ворохом тканей, париками и масками. Издалека мне было бы трудно узнать даже Матса и Леона, и я постаралась хорошенько запомнить цвет и форму их костюмов, чтобы потом не ошибиться.

Зато наша группа наверняка бросалась в глаза. Эдгар знает Бенно. А вдруг он уже давно в курсе, что мы здесь?

Зал был полон гостей. Все в масках, они стояли, болтая друг с другом, и словно чего- то ждали. Оркестр играл на старинных инструментах, некоторые я видела впервые. По звучанию я узнала только клавесин. Всё-таки у меня был собственный учитель музыки – мой отец, и он таскал меня по всем музеям музыкальных инструментов, какие нам только попадались.

Я огляделась по сторонам. Кроме слуги у дверей, из знакомых пока никого. Только по настойчиво ударяющему в нос «Аромату вечности» я поняла, что среди высокородных присутствуют и «вечные». К счастью, цветочные духи заглушали запах склепа и гнили, и он казался не таким ужасным. С другой стороны, слишком долго дыша таким воздухом, легко было упасть в обморок.

Сколько же гостей действительно принадлежали к числу «вечных»? Наверняка Эдгар пригласил всех высокородных, не только тех, кто с помощью «Аромата вечности» неестественно продлил себе жизнь. И если даже сюда явились и не все «вечные», то уж все особы высокого ранга наверняка присутствуют.

Среди роскошно одетых гостей сновали слуги с подносами, предлагая разные напитки и крошечные канапе. Несмотря на беспокойство, я почувствовала, что при виде 

маленьких лакомств у меня заурчало в желудке, и съела парочку канапе. У Бенно тоже блестели глаза от счастья, когда он набивал рот липкими приторными сладостями. Для него это был наверняка лучший ужин в жизни.