Воительница: Под полной Луной - Мелани Карсак

Дедушка, по-видимому, оставил дело о покушении на убийство позади и двинулся дальше. Возможно, он просто смирился с тем, что некоторые из его людей ненавидят его.

Но я не готова была просто забыть.

Как я и ожидала, Эйдис и Лейф оставили меня одну. Хофунд присоединился к своему отцу в переговорах с дедушкой. Как обычно, мне некуда было идти, нечего было делать, и никто меня не искал.

Я накинула плащ и направилась в ночь. Выйдя из зала, посмотрела на луну, вдыхая искрящий морозом воздух. И чувствовала, что боги становятся всё ближе к нам. Завтра мы будем молиться им, будем просить у них благословения.

Выйдя из зала, я направилась из деревни в поле. У раскинувшихся шатров и палаток играла музыка, горели костры, люди играли в кости и другие игры или разговаривали до поздней ночи. Но в лесу, где священники готовились к блоту, ярко светили факелы.

Лунный свет падал на лес. Краем глаза я могла различить высокие ветви кроны Ока Гримнира. Поговаривали, что семя Иггдрасиля попало в глаз, который Один принес в жертву Мимиру у источника у подножия великого древа. И из этого семени выросло дерево, которое мы назвали Оком Гримнира.

Я уставилась на горизонт. Рядом с Оком Гримнира виднелись голые ветви спящих дубов и ясеней. Их тонкие конечности казались черными силуэтами на фоне серебристой луны. Словно костлявые пальцы, они тянулись к небу.

Хрустя замерзшей грязью под ногами, я направилась к фигуре Одина, сидящего у входа в лес. Ледяной ветер, дувший с холмов, порывами забирался под мое голубое платье, заставляя дрожать.

С тех пор, как мы с Эйдис ушли отсюда днём, к божеству принесли много даров.

Из леса я услышала барабанный бой и звуки песнопений.

Хервёр.

Хервёр.

Сделав глубокий вдох, я вошла в лес.

Темнота окутала меня толстым покрывалом. Я оглянулась на раскинувшееся за моей спиной поле для фестиваля. Радостный смех и музыка наполняли воздух. Но впереди, в темноте, чувствовалось чье-то тяжелое присутствие.

Следуя по освещенной факелами тропинке, я добралась до Ока Гримнира.

Жрецы в черных одеждах, сидевшие с барабанами, чьи лица были разрисованы рунами, подняли на меня глаза. В их зрачках клубился туман, а мысли витали где-то далеко.

Я была в священном месте. Завтра мы все придем поговорить с богами. Но эта ночь принадлежала тем, кто посвятил свою жизнь богам. Сегодня вечером они разговаривали с Одином, Тором, Бальдером или с любым другим богом, который им нравился.

Что — или кто — заставило меня отправиться в лес, я не знала. Возможно, Локи взял на себя смелость вмешаться в мои дела, поскольку Эйдис была занята с Лейфом. Но когда я шла по лесу, то чувствовала присутствие божественного повсюду.

Око Гримнира располагалось на высоком холме на опушке леса. Под деревом находилась глубокая заводь, питаемая естественным источником, который извивался к фьорду. Вдоль всего источника были зажжены факелы. С видом на воду, на высоких каменных пьедесталах, стояло еще больше резных изображений богов, включая изображение Одина.

У кромки воды жрецы гортанными, глубокими голосами взывали к богам.

Неподалеку горел костер, отбрасывая оранжевые и черные всполохи на тотемные столбы.

Я взглянула на Одина, склонив голову набок. Хотя почитала всех богов, Один всегда был близок моему сердцу и моим снам. Отец, которого у меня никогда не было. Я чувствовала, что он наблюдает за мной. По крайней мере, так я себе представляла.

Моё внимание привлёк тихий звук.

Я обернулась и увидела девятерых мужчин, подвешенных за ноги на виселице неподалеку. Мужчины были жестоко избиты и раздеты догола. Среди висевших я заметила Горма, хотя сейчас из-за отёков и запёкшейся крови его было сложно узнать. Присмотревшись, осознала, что остальные восемь мужчин тоже были из заговорщиков.

Тело Горма было испещрено следами ударов плетью. Вид его наготы вызвал у меня сострадание. Горм пришел, чтобы убить меня, но завтра он будет принесен в жертву богам. И я не могла забыть, что тогда он дал мне выбор, дал шанс жить. Это я сама решила от него отказаться.

Неподалеку горел костер. Рядом с ним я заметила ведро с водой и черпак для питья. Я схватила ведро и подошла к мужчине.

Звуки барабанной дроби и горлового пения наполнили ночной воздух. Сильный, холодный ветер пронесся по лесу, заставляя подвешенных покачиваться. Я подошла к Горму.

— Горм, — прошептала я.

Он не ответил.

Я опустилась на колени.

— Горм, — снова тихо позвала я.

Спустя несколько долгих секунд он приоткрыл глаза.

— Сиф… Златовласая Сиф…, - прошептал он.

Похоже, жрецы дали ему зелье, чтобы расслабить разум и подготовить к загробной жизни. Я сделала глубокий, прерывистый вдох.

— Это Хервёр. Я принесла воды. Сейчас помогу тебе приподнять голову…

— Спасибо, — прошептал он.

Поставив ведро на землю, я осторожно поддержала плечи мужчины, наклоняя его так, чтобы он мог пить. Тело его было тяжёлым, а угол для питья неудобным, но я сделала все возможное, чтобы влить воду ему в рот.

Он выпил все, что смог, и слегка закашлялся. Я насухо вытерла его лицо рукавом своего платья.

— Хервёр, — прошептал он. — Мои жена и дети…

Я покачала головой.

— Не знаю. Ярл послал Торстена захватить твою ферму.

— Ты присмотришь за ними? Вступишься за них?

— Я попытаюсь.

— Хервёр… Ты в опасности.

— Кто послал тебя убить нас?

Горм рассмеялся.

— Видишь эти следы от плети? И сотня ударов не смогла бы заставить меня сказать. Неужели ты думаешь, что сможешь меня разговорить? Но среди твоей семьи ты единственная невинная душа. Потому что незаконорождённая. Уходи отсюда. Уходи!

— Кто здесь? — окликнул меня чей-то голос.

Я повернулась и увидела Фрейю — одну из жриц, проводивших священные обряды. В прошлом я много раз сталкивалась с ней. Когда я была ещё ребёнком, мама познакомила меня с ней. Я никогда не забывала тот момент. Мать представила Фрейю как свою хорошую знакомую, но через мгновение забыла ее.

С тех пор я стала замечать жрицу поблизости. У меня всегда создавалось впечатление, что она присматривает за мной, но я не знала почему.

Я уставилась на нее. Она была одета в черный балахон, а ее лицо было разрисовано рунами. На шее у жрицы висел амулет, сделанный из костей и перьев.

— Хервёр, ты должна уйти. Сейчас же. Он должен забыть этот мир, чтобы быть готовым войти в Вальхаллу. Если Один, конечно, захочет его забрать.

Глаза Горма снова закрылись.

Я осторожно отпустила его плечи,