За улыбку ребенка - Джинна Уилкинс

– Или Сэм! Перри, у тебя никакого воображения.

– Не знаю, не знаю, – прошептал он, оглядываясь. – Я представляю себе кое-что интересное, что хотел бы сделать вместе с тобой.

Даллас широко раскрыла глаза.

– Мы это не пробовали?

– Милая, мы еще и не начинали!

Перед сном Сэм посмотрел вечерние новости, признавшись, что хочет узнать счет бейсбольных матчей профессионалов, потому что заключил пари с Уолтером.

– Пари? – переспросила Даллас, удобно устраиваясь рядом с ним на диване.

– Да, только ты, Сандерс, не волнуйся: в нашем пари проигравший покупает победителю хороший обед с бифштексом.

– Я не обвиняла тебя в незаконных азартных играх, – возразила Даллас. – Ты слишком законопослушен. И совершенно лишен воображения.

– Что, опять за старое? – отозвался Сэм, притворяясь оскорбленным.

– А разве ты уже не хочешь назвать ребенка Бобом?

– Ладно, не шуми, Сандерс. Похоже, ты знала кого-то по имени Боб. Что он сделал? Разбил тебе сердце?

– Я не имею ничего личного против имени Боб. Просто оно… ну, скучное.

– Скучное? – Сэм решительно забарабанил пальцами по деревянному подлокотнику дивана. – Тогда скажи, как бы ты назвала ребенка? Что-нибудь причудливое? Артемида? Зевс? Или Владислав?

– Мне нравится – Питер. В честь моего любимого актера Питера ОТула.

Сэм поперхнулся.

– Питер Перри? Дай отдышаться, Даллас. Ребенок станет посмешищем в детском саду.

К удивлению Сэма, Даллас покраснела.

– Я не думала о твоей фамилии, – пробормотала она. – Это гипотетический ребенок, забыл?

– Правильно. Гипотетического ребенка называли бы Питером Пуласки. Мне очень неприятно говорить тебе, но и это ничуть не лучше.

– Просто смешно, – сказала Даллас, порывисто вставая. – Нет никакого ребенка! И к тому же это может быть девочка, – задумчиво добавила она.

Сэм засмеялся.

– Полагаю, если будет девочка, ты захочешь назвать ее Пенни.

– Я иду чистить зубы, – заявила Даллас и, задрав нос, гордо направилась в ванную. – Боюсь, тебе таки придется покупать Уолтеру обед…

В воскресенье рано утром Сэм пошел за газетой. Маленькая старушка в вылинявшем платье спускалась на первый этаж, опираясь на свой ходунок.

– Доброе утро. – Сэм радушно улыбнулся ей.

Старушка метнула на него подозрительный взгляд и ускорила шаг. Ходунок громко застучал по ступенькам.

Сэм ухмыльнулся и сунул газету под мышку. Сэм Пуласки явно не заведет друзей в этом доме. Но Сэму Перри в данный момент не на что жаловаться. Он не мог вспомнить, чтобы когда-либо чувствовал себя так хорошо. Он провел одну из самых захватывающих ночей в своей жизни. Сейчас наверху Даллас печет вафли к завтраку. У них впереди еще целый день…

Сэм почти готов был поверить, что они с Даллас и в самом деле парочка, вьющая свое гнездышко, каким бы скромным оно ни было.

И он почти поверил уже в маленького Боба!

Сэм нахмурился. Похоже, задание под угрозой…

Когда Сэм вошел в кухню, Даллас сидела за столом и читала газету. Улыбаясь, она подняла на него глаза. От божественного аромата пекущихся вафель у Сэма потекли слюнки, а улыбка Даллас вызвала другой голод.

Впервые секретное полицейское задание подвергло риску его сердце.

«Дорогая Элли, – начиналось письмо в газете. – Я влюблена в человека, который, кажется, неоткровенен со мной. Я хочу навсегда связать с ним свою жизнь, но каждый раз, когда я завожу разговор о его чувствах ко мне или о наших отношениях, он меняет тему. Есть ли надежда на наше общее будущее?»

Даллас взглянула поверх газеты на Сэма, читающего спортивные новости. Он будто почувствовал ее взгляд и посмотрел на нее. А потом улыбнулся ленивой улыбкой. Даллас слабо улыбнулась в ответ и вернулась к чтению.

«Дорогая читательница, неоткровенный мужчина обычно что-то скрывает. Длительные отношения строятся на полном взаимопонимании. Поговорите с ним. Если он снова не захочет обсуждать Ваше будущее, Вам придется признать, что он не разделяет Ваши чувства или Ваши цели. Убеждаю Вас выяснить это сейчас, пока Вы не увязли в односторонних отношениях».

Полное взаимопонимание. Даллас еще раз украдкой взглянула на красивый профиль Сэма. Вряд ли можно сказать, что у них с Сэмом полное взаимопонимание, хотя, конечно, в постели они прекрасно понимают друг друга. Но ведь этого недостаточно!

Даллас многого не знала о нем. Он рассказал о своем детстве, о том, что был единственным и любимым сыном полицейского офицера и домохозяйки; сам стал полицейским девять лет назад. И вскользь упомянул, что учился в университете, хотя не стал отвечать на вопрос, по какой специальности.

В нем была тайна, глубоко затаившаяся боль, мелькавшая иногда в карих глазах, прорывавшаяся в низком, хриплом голосе. Виновата ли в этом женщина, с которой он жил раньше? Вряд ли. За все время их знакомства он всего пару раз упомянул Паулу, и в его голосе не чувствовалось глубокой тоски. Видимо, их разрыв был обоюдным решением.

Может, существовала другая женщина, до Паулы? Может, кто-то причинил ему сильную боль и душевная рана не зажила до сих пор? Может, он все еще настороженно относится к любым близким отношениям?

Да, у Сэма Перри свои секреты. У Даллас Сандерс – свои. Эта так называемая любовная связь – просто приятное развлечение во время затянувшегося расследования. Закончится задание, закончится и их роман. Остается лишь надеяться, что закончится дружески, без безобразных сцен, чтобы они могли продолжать работать бок о бок.

– Кажется, ты сегодня должен связаться с Брэшером? – вдруг спросила Даллас, произнося вслух имя босса, чтобы напомнить себе о работе.

Сэм только что открыл новую страницу спортивного раздела. На мгновение он застыл, затем закрыл газету.

– Да. Чуть не забыл. Спасибо, что напомнила. – Однако особой благодарности в его голосе не слышалось.

– Может, пока тебя не будет, мне попробовать еще раз поговорить с Полли? Я думаю, она – наш лучший шанс раскрыть это дело. Не знаю, как ты, но я хотела бы побыстрее выбраться из этой дыры.

Даллас не смогла понять странный взгляд Сэма. Куда девалась умиротворенная улыбка, не сходившая с его лица все утро? Зря она напомнила ему о задании. Несколько чудесных часов Сэм казался… ну, почти счастливым. Теперь он выглядел таким, каким она знала его весь прошедший год: далеким, холодным, бесстрастным. Ей не хватало его улыбки.

Сэм отложил газету.

– Перед уходом мне надо принять душ и переодеться.

– Конечно, – прошептала Даллас и равнодушно перевернула газетную страницу, как будто и не заметила, что в их отношениях что-то изменилось. Что-то очень важное.