Всадник на белом коне - Теодор Шторм

Батраки стояли у ворот, дожидаясь возвращения хозяина.

— Ну, Йонс, — воскликнул Хауке, спрыгнув с лошади, — бери его теперь ты и скачи на выгон, где пасутся лошади. Он несет плавно, как колыбель!

Старший батрак снял с коня седло и передал младшему, чтобы тот отнес его в чулан. Сивый встряхнул головой и громко заржал, и бодрое его ржание разнеслось далеко по залитым солнцем маршам. Затем он уютно положил голову на плечо хозяина, дожидаясь ласки. Но как только старший батрак попытался сесть на него верхом, конь стремительно отпрыгнул в сторону и снова замер неподвижно, не сводя своих больших красивых глаз с хозяина.

— Хо-хо, Ивен! — воскликнул тот. — Он тебя не покалечил? — Хауке помог слуге подняться. Тот потирал ушибленное бедро.

— Нет, господин, все в порядке. Только пусть на этом сивом черт ездит!

— И я, — с улыбкой добавил Хауке. — Тогда веди его на пастбище на поводу!

Батрак несколько пристыженно взял коня под уздцы, и сивый послушно позволил себя увести.

Однажды оба батрака стояли перед дверью конюшни; в небе догорала вечерняя заря, и ког за плотиной был уже поглощен сумраком. Изредка с маршей доносилось мычание обеспокоенной скотины или предсмертный вскрик жаворонка под зубами ласки или водяной крысы. Старший батрак стоял, прислонясь к косяку, и курил короткую трубку, причем дым уже нельзя было видеть из-за наступившей темноты; и старший, и младший — оба хранили молчание. Но у парня было как-то неспокойно на душе, и он обдумывал, с чего бы начать разговор.

— Послушай, Ивен, — решился он наконец. — Ты помнишь тот лошадиный скелет, что лежал на отмели Йеверса?

— Ну и что? — поинтересовался Ивен.

— Вот именно, что! Его там больше нет! Ни днем, ни ночью; я уж раз двадцать бегал на плотину смотреть.

— Наверное, старые кости рассыпались? — произнес Ивен, продолжая спокойно курить трубку.

— Я был там и ночью, когда луна светила; по отмели Йеверса уже никто не ходит!

— Ну да, — согласился Ивен. — Если кости рассыпались, так и восставать нечему.

— Не шути, Ивен! Я знаю и могу тебе сказать, где тот конь!

Батрак резко повернулся к нему:

— Ну и где же?

— Где?.. — задумчиво повторил младший. — В нашей конюшне он стоит. С тех самых пор, как его не видать на халлиге! И неспроста это, что хозяин сам его кормит; я знаю, почему он это делает, Ивен!

Батрак резко выпустил клуб дыма в ночной сумрак.

— Что за чушь ты несешь, Карстен! — изумился он. — Наш сивый? Да живее коня, чем он, не сыскать! Слывешь смельчаком, а веришь бабьим сказкам!

Но Карстена не так легко было переубедить. Если в сивом сидит черт, почему бы коню и не быть столь резвым? Это только подтверждает его, Карстена, правоту!

Парень всякий раз съеживался от страха, когда заходил вечером в конюшню, куда коня ставили даже летом, и тот поворачивал к нему голову, жарко дыша.

— Черт бы тебя побрал! — ворчал он при этом. — Нет, вместе нам тут не жить!

И вскоре он тайком подыскал себе новое место, взял расчет и под праздник Всех Святых нанялся в батраки к Оле Петерсу. Тут он обрел благоговейных слушателей, рассказывая историю о черте, обернувшемся смотрителевым конем; толстая госпожа Фоллина и ее впавший в слабоумие отец внимали повествованию с восторженным ужасом и позднее пересказывали всем, кто был настроен против смотрителя либо просто любил подобные россказни.

Между тем уже к концу марта из конторы главного смотрителя пришло распоряжение о начале строительства новой плотины. Хауке созвал уполномоченных и, когда они собрались все вместе в трактире возле церкви, зачитал им самые важные места из своих поднакопившихся к тому времени бумаг: из заявки главному смотрителю, из доклада главного смотрителя о его, Хауке, предложениях и, наконец, окончательное заключение о том, что предложенный Хауке Хайеном новый профиль плотины принят и она будет строиться не с таким крутым откосом, как прежде; внешняя ее сторона должна иметь более пологий скат к морю. Однако нельзя сказать, чтобы слушатели пришли в восторг или хотя бы просто остались довольны услышанным.

— Ну-ну! — сказал один из стариков уполномоченных. — Для нас это полная неожиданность, но протесты не помогут, потому что главный смотритель за нашего смотрителя горой стоит!

— Твоя правда, Детлев Винс, — поддакнул другой. — Весна у дверей, столько хлопот предстоит, а тут еще плотину новую возводи, да такую длинную! Когда же пахать и сеять?!

— Сперва на поле управимся, потом и строить начнем, — заметил Хауке. — В таком деле надо без спешки.

На это никто ничего не сказал.

— А новый профиль! — заговорил третий уполномоченный, чтобы придать обсуждению другой поворот. — Внешняя сторона плотины будет такой длины, что куда там Лаврентьеву сыну![55] Откуда мы материал возьмем? И когда завершим работу?

— Не в этом, так в следующем году, — ответил Хауке. — Это от нас самих зависит.

В ответ послышались сердитые смешки.

— К чему этот ненужный труд? — раздался новый голос. — Новая плотина будет не выше, чем старая, а та уже более тридцати лет стоит!

Верно, — отозвался Хауке. — Тридцать лет назад старую плотину возвели вновь, после того как она была разрушена штормом; и так же было тридцать пять и сорок пять лет назад; но с тех пор, несмотря на то что плотина такая нелепо крутая, нас щадили большие наводнения. Новая же дамба простоит многие сотни лет без повреждений, потому что волны будут ударяться о пологий скат с меньшей силой; а вы и ваши дети получите новые надежные участки земли. Вот почему власти и старший смотритель на моей стороне, вы тоже в этом должны видеть свою выгоду.

Собравшиеся молчали; и тогда со стула устало поднялся седовласый человек — крестный Эльке Йеве Маннерс, по просьбе Хауке не оставивший должности уполномоченного,

— Смотритель Хауке Хайен, — заговорил он, — ты доставляешь нам множество хлопот и затрат, и я напрасно надеялся, что ты позволишь мне дождаться дня, пока наконец Всемогущий Господь дарует мне покой. Но ты прав, и только неразумные будут с тобой спорить. Мы должны каждый день Бога благодарить за то, что он, несмотря на нашу косность, дарует нам ценнейшую прибрежную полосу, охраняя ее от штормов и натиска волн. Сейчас уже настал тот самый одиннадцатый час[56], в который мы должны, опираясь на наши знания и умения, приложить руку к сохранению того, чем уже владеем, и не испытывать Божье долготерпение. Я, милые мои, уже глубокий старик и знаю, как строятся и разрушаются плотины, но такую плотину, которую, по милости Божией, спроектировал и представил на рассмотрение властей Хауке Хайен, никто из вас, ныне живущих, не увидит разрушенной; и если вы теперь не хотите принести ему благодарность, то ваши внуки будут чтить его так, что и предсказать трудно!

Йеве Маннерс уселся на стул, достал из кармана синий носовой платок и отер пот со лба. Старик был известен как человек смышленый и неподкупно справедливый, и, поскольку никто из собравшихся не был склонен его поддержать, все продолжали молчать. Но тут опять взял слово Хауке Хайен, причем все видели, насколько он побледнел.

— Спасибо вам, Йеве Маннерс, за то, что вы тут, среди нас, и за слова, что сейчас сказали. Вы же, господа уполномоченные, должны взглянуть на строительство новой плотины, которое и для меня явится тяжким бременем, как на дело решенное; поэтому давайте вместе обдумаем, с чего следует начать.

— Говорите! — предложил один из уполномоченных.

Хауке развернул на столе чертеж новой плотины.

— Один из вас поинтересовался, — начал он, — откуда взять столько грунта? Да с косы, что простирается в сторону ваттов далеко за пределы плотины; можно также брать землю со свободной части берега севернее и южнее нового кога. И со стороны моря имеются обширные участки глины с песком. Но в первую очередь необходимо призвать землемера, чтобы обозначить на побережье линию будущей плотины. Желательно того, кто помогал мне чертить планы. Далее, для перевозки глины и прочего материала понадобятся одноконные повозки, такие, у которых дышло с поперечным брусом; их надо заказать какому-нибудь колесному мастеру. Для изоляции течения и для внутренних сторон плотины, где мы не обойдемся только одним песком, необходимо столько возов соломы, что и сказать трудно; наверняка больше, чем мы можем добыть тут, на маршах. Давайте же подумаем, как это все можно сделать и устроить, позднее надо будет также заказать хорошему плотнику новые шлюзы для установки с западной стороны. Уполномоченные столпились вокруг стола и, поглядывая на карту, постепенно разговорились, но казалось, что говорят они, лишь бы выразить какое-то подобие мнения. Когда речь снова зашла о землемере, один из тех, что был помоложе, сказал: