Всадник на белом коне - Теодор Шторм

— Потерпи, Эльке, — сказал он ей, когда однажды почувствовал, что жена не хочет его отпускать, — сначала я сам для себя должен все уяснить, а потом уже вносить предложения.

Эльке кивнула и позволила ему идти.

Приходилось также довольно часто ездить в город к старшему смотрителю; помимо всех этих дел, да еще хлопот по дому и в поле, Хауке работал по ночам. С людьми он встречался, как правило, только за работой или в связи с какими-либо делами и даже с женой виделся все реже и реже.

«Тяжелые времена настали, и продлятся они долго», — говорила себе Эльке и принималась за домашние дела.

Наконец, когда под лучами солнца и от теплого дуновения весенних ветров растаял лед, последние приготовления были завершены; на имя старшего смотрителя была написана просьба о том, чтобы тот поддержал перед вышестоящими учреждениями предложение Хауке обнести плотиной упомянутое прибережье. Проект сулил очевидные улучшения на коге, в выигрыше была бы и казна, поскольку увеличились бы сборы с новых участков, составляющих не менее тысячи де-матов. К письму прилагались планы местности в настоящее время и ее же — в будущем, а также чертежи шлюзов, водостоков и прочего, рукопись была тщательно запакована и запечатана смотрителевой печатью.

— Вот, Эльке, — сказал молодой смотритель, указывая на пакет. — Дай теперь свое благословение.

Эльке подала руку мужу:

— Мы будем всегда заодно.

— Да будет так.

Пакет отослали в город с верховым.

— Заметьте, любезный господин, — прервал учитель свой рассказ, дружелюбно глядя на меня своими проницательными глазками, — что до сих пор я вам пересказывал истории, которые в течение сорока лет работы здесь, на побережье, слышал от сведущих людей либо от их внуков и правнуков. Но о том, что я буду рассказывать вам теперь, дабы вы могли сопоставить окончательную развязку с повествованием в целом, болтала в те времена вся деревня; да и теперь об этом любят порассказать, едва только после праздника Всех Святых начинают жужжать прялки.

В ту пору, находясь на плотине примерно в полусотне шагов на север от смотрителева двора, можно было различить вдалеке на мелководье, на расстоянии примерно в две тысячи шагов или немного более от маршевого побережья, небольшой островок-халлиг, который называли «отмелью Йеверса» либо «халлигом Йеверса». Еще прадедами он использовался как выгон для овец, потому что на нем росла трава, но потом это прекратилось: плоский островок пару раз, причем в самый разгар лета, затопило — дерн был смыт, и пастбище пропало. С тех пор туда никто не заглядывал, кроме чаек и прочих морских птиц, летающих у побережья, да одинокого орлана-белохвоста. Лунными вечерами можно было увидеть с плотины, как легкий либо густой туман стелется над островком. Да еще один-два выбеленных остова утонувших овец и, помимо того, скелет лошади, которая неизвестно как туда забрела, также можно было различить, когда островок был освещен месяцем с восточной стороны.

Как-то в конце марта, в свободный вечерок на плотине стояли поденщик, что жил в доме Теде Хайена, и Ивен Йонс, батрак молодого смотрителя, и не отрываясь смотрели на островок, едва различимый при тусклом свете месяца, как если бы заметили там нечто из ряда вон выходящее. Поденщик засунул руки в карманы и поежился.

— Идем, Ивен, — сказал он. — Это какая-то нечисть. Давай-ка лучше домой.

Товарищ его засмеялся неестественно, как если бы и его охватил страх.

— Да что ты, это какая-то животина, и довольно крупная! Кто, к черту, выгнал ее на этот илистый островок! Взгляни-ка, вот сейчас она вытянула шею и глядит на нас! Ах нет, опустила голову и пасется! Но там же нет никакой травы! Что бы это могло быть?

— Да нам-то какое дело! — заметил его собеседник. — Доброй ночи, Ивен, если уж ты тут остаешься; я пошел домой.

— Ну да, у тебя ведь жена, сейчас уляжешься в теплую постель. А у меня в каморке мартовский холод.

— Доброй ночи! — на ходу бросил поденщик и побрел вдоль плотины домой.

Батрак пару раз взглянул ему вслед, однако желание разузнать, что за призрак разгуливает по острову, пересилило его нерешительность. Но тут в сумерках показалась темная, приземистая фигура — кто-то шел по плотине со стороны деревни. Это оказался Карстен, младший батрак смотрителя.

— Чего тебе, Карстен? — крикнул старший батрак ему навстречу.

— Мне? Ничего! — отозвался парень. — А вот с тобой хозяин хочет поговорить, Ивен Йонс!

Старший батрак опять посмотрел в сторону островка.

— Сейчас, сейчас иду! — ответил он.

— Что ты там такое увидел? — спросил подошедший.

Старший батрак молча поднял руку и указал на остров.

— Ого! — присвистнул младший. — Лошадь ходит, белый конь! На нем, наверное, черт ездит, а то как бы могла лошадь попасть на Йеверсов халлиг?

— Не знаю, Карстен, если это только в самом деле лошадь.

— Да-да, Ивен; она щиплет траву точно так, как это делают лошади! Но кто же ее туда переправил? В нашей деревне ни у кого нет такой большой лодки. Может быть, это всего только овца? Петер, мой дядя, говорит, что при лунном свете десять комков торфа можно принять за целую деревню! Нет, погляди-ка, она скакнула! Это все-таки лошадь.

Оба какое-то время молчали, внимательно наблюдая за расхаживающим по острову таинственным призраком. Месяц стоял высоко и освещал все мелководье, воды которого в приливном движении уже стали омывать мерцающий ил. Слышен был только тихий плеск воды; ни единого живого звука; на маршах за плотиной также царила тишина, коровы и овцы были еще заперты в стойлах. Никакая живая тварь не шевелилась, и только одна-единственная лошадь, белый конь все еще пасся на островке Йеверса.

— Становится светлей, — прервал молчание старший слуга. — Я отчетливо вижу, как белеют овечьи кости!

— Я тоже! — ответил посланный за ним парень и вытянул шею. Вдруг его внезапно осенило, и он дернул старшего батрака за рукав. — Ивен! — прошептал он. — А лошадиный-то остов, что лежал там рядом, где он? Я его не вижу!

— Я тоже не вижу! Странно! — заметил слуга.

— Ничего странного, Ивен! Иногда бывает, в такие светлые ночи мертвые кости поднимаются, как если бы они были живые!

— Да нет, — возразил старший батрак. — Все это россказни старых баб.

— Кто знает, Ивен! — не уступал парень.

— Я знаю, что пора домой идти, ты ведь, кажется, за мной пришел? А тут, сколько ни гляди, все одно и то же.

Но тот продолжал стоять не двигаясь, пока Ивен силой не развернул его и не заставил идти.

— Послушай, Карстен, — сказал старший слуга, когда они уже были на порядочном расстоянии от островка, на котором водились призраки. — Ты ведь у нас слывешь смельчаком; небось самому хочется все разведать?!

— Да, — согласился тот, не без внутреннего содрогания. — Я и вправду хотел бы этого.

— Серьезно? Ну что ж, — продолжал Ивен, уверенно пожав поданную Карстеном руку. — Завтра вечером отвяжем нашу лодку, ты отправишься на халлиг Йеверса, а я все это время буду на плотине.

— Добро, — согласился младший. — Захвачу с собой плеть!

— Да, пожалуй.

Они молча поднялись по насыпи к дому хозяина.

Следующим вечером, когда старший батрак сидел на камне перед дверью конюшни, к нему подошел младший, поигрывая плетью.

— Славно свистит! — похвалил старший батрак.

— Эй, поосторожней! — предупредил его парень. — Я туда гвоздей вплел.

— Ну так идем! — сказал старший.

Месяц, как и вчера, ярко сиял в вышине с восточной стороны.

Оба приятеля вскоре уже были на плотине и наблюдали оттуда за халлигом Йеверса, который выделялся туманным пятном среди воды.

— Вот оно, опять ходит! — прошептал старший батрак. — Днем я был здесь и ничего не видел; но лошадиный скелет лежал там, где всегда!

Юноша вытянул шею.

— Теперь его опять нет, Ивен! — прошептал он.

— Ну что, Карстен? — спросил батрак. — Ты все-таки пойдешь?..

Карстен на миг призадумался, но потом щелкнул в воздухе плетью.

— Отвязывай лодку, Ивен!

Таинственное существо, бродившее по острову, подняло шею и повернуло голову к берегу; но они уже ничего не видели, поскольку спустились с плотины вниз, туда, где была лодка.

— Ну, теперь залезай, — сказал старший батрак, отвязав лодку, — а я подожду на плотине. Держи восточней, там всегда можно причалить.

Юноша молча кивнул и отправился со своей плеткой в залитую лунным светом ночь; старший же батрак побрел по берегу назад и поднялся на плотину — туда, где они оба незадолго до того стояли. Вскоре он увидел, как к крутому темному концу острова, который широким рукавом огибало течение, пристала лодка и человек, сидевший в ней, выбрался на берег. Не плеткой ли он щелкнул? Но это мог быть также всплеск набегающих волн. Примерно сто шагов на север — и парень увидит, что за белый конь там расхаживает. Вот сейчас Карстен подошел как раз к тому месту. Загадочная тварь подняла голову, словно в изумлении — и юноша, сейчас это было отчетливо слышно, резко щелкнул плетью. Но что это с ним теперь? Почему он повернулся и пошел назад? Лошадь же продолжала спокойно пастись, никакого ржания слышно не было; она двигалась плавно, как белый гребень волны над водой. Старший батрак смотрел на все это как зачарованный.