Тайпан - Джеймс Клавелл

– Что случилось? О чем ты?

– Вам следует раз и навсегда усвоить одну истину, тайпан. Женщине нужны мужчины так же, как и мужчине нужны женщины. Почему мы должны довольствоваться одним только мужем? С какой стати?

– Как долго все это продолжается?

– С тех пор, как мне исполнилось четырнадцать. Не делайте вид, что вы потрясены! Сколько лет было Мэй-мэй, когда вы купили ее?

– Это совсем другое дело.

– Для мужчин это всегда другое дело. – Мэри присела к столу перед зеркалом и принялась расчесывать волосы. – Брок тайно договаривается с испанцами в Маниле насчет урожая сахара. Он предложил Карлосу де Сильвере десять процентов за монопольную торговлю.

Струан почувствовал, как в нем заклокотала ярость. Если Броку удастся трюк с сахаром, он приберет к рукам всю торговлю на Филиппинах.

– Откуда ты знаешь?

– Его компрадор Шэ Цин сказал мне.

– Он тоже один из твоих… клиентов?

– Да.

– Ты хочешь сообщить мне еще что-нибудь?

– Того, что я сказала, уже достаточно, чтобы вы смогли заработать сто тысяч серебром.

– Значит, это все?

– Да. – (Струан поднялся с кресла.) – Что вы намерены делать?

– Рассказать обо всем твоему брату. Тебя лучше отправить в Англию.

– Позвольте мне жить собственной жизнью, тайпан. Мне нравится то, что я делаю, и я никогда не стану иной. Ни один европеец, кроме Горацио и вот теперь вас, не знает, что я говорю на кантонском и мандаринском наречиях. Даже из китайцев лишь немногим известно об этом. И только вы знаете обо мне всю правду. Я обещаю, что буду вам очень-очень полезна.

– Ты отправишься домой, подальше от Азии.

– Азия – мой дом. – Морщины прорезали ее лоб, ему показалось, что взгляд ее смягчился. – Ну пожалуйста, оставьте все как есть. Ведь ничего не изменилось. Третьего дня вы повстречались со мной на улице, и вы были добры и обходительны. Я по-прежнему все та же Мэри.

– Нет, уже не та. Ты считаешь, что все это, – он обвел взглядом комнату, – ничего не значит?

– В каждом из нас живут сразу несколько людей, часто очень разных. Сейчас вы видите перед собой одну Мэри, но и та, другая девушка – милое, доверчивое, невинное ничтожество, которое ведет пустые разговоры и обожает ходить в церковь, играть на клавесине, петь и вышивать, – это тоже я. Я не знаю, как это получается, но это правда. Вот вы, тайпан Струан – дьявол, контрабандист, принц, убийца, муж, развратник, святой и еще целая сотня других людей. Который из них настоящий вы?

– Я ничего не скажу Горацио. Ты можешь просто уехать домой. Деньги я тебе дам.

– У меня достаточно денег, чтобы оплатить собственный проезд, тайпан. Я получаю много подарков. Мне принадлежит этот дом и еще соседний. И я уеду, когда сочту нужным, и тем способом, который выберу сама. Пожалуйста, предоставьте меня моему йоссу. Я – это я, и не в ваших силах изменить тут что-либо. Когда-то вы могли бы помочь мне… Нет, это тоже нечестно. Никто не смог бы мне помочь. Мне нравится то, что я делаю. Клянусь вам, что никогда не стану другой. Я останусь тем, что я есть. Либо тайно, и никто не будет знать об этом, кроме вас и меня, либо открыто. Так зачем же причинять боль другим? Зачем причинять боль Горацио?

Струан посмотрел на нее сверху вниз. Он понимал, что она говорит серьезно.

– Ты представляешь себе всю опасность своего положения?

– Да.

– Вообрази на минуту, что у тебя будет ребенок.

– Опасность придает жизни остроту, тайпан. – Она постаралась проникнуть взглядом в самую глубину его души, и ее голубые глаза потемнели. – Только об одном я жалею, пригласив вас сюда. Теперь я никогда не смогу принадлежать вам. А я бы очень хотела этого.

Струан предоставил Мэри ее собственной судьбе. Она имела право устраивать свою жизнь так, как ей хотелось, и публичное обличение ничего бы здесь не поправило. Хуже того, оно погубило бы ее верного, преданного брата.

Сведения, полученные от нее, он использовал с огромной выгодой. Благодаря Мэри Благородный Дом добился почти полной монополии на торговлю опиумом в течение целого года и с лихвой вернул себе ту долю – двенадцать тысяч ящиков, которая пошла на выкуп за жизнь поселенцев. То, что Мэри сообщила ему о Броке, тоже оказалось правдой, и Брока удалось остановить. Струан открыл на имя Мэри секретный счет в Англии и стал переводить на него часть получаемой им прибыли. Она поблагодарила его за это, но никогда не проявляла интереса к этим деньгам – казалось, они для нее не существовали. Время от времени Мэри передавала ему новую информацию. Но так ни разу и не заговорила о том, как началась ее двойная жизнь и что послужило тому причиной. Господь всевидящий и милосердный, думал он, я никогда не научусь понимать людей…

Сейчас на берегу он пытался представить себе, что сделает Горацио, когда узнает обо всем этом. Мэри не сможет долго сохранять свою вторую жизнь в тайне – рано или поздно, но она неизбежно сделает ошибку.

– Что-нибудь случилось, мистер Струан? – спросил Горацио.

– Ничего, дружок. Я просто задумался.

– У вас есть корабль, который отплывает сегодня или завтра?

– Что?

– Отплывает в Макао, – рассмеялся Горацио. – Чтобы забрать Мэри в Макао.

– Ах да. Мэри. – Струан собрался с мыслями. – Завтра, по всей вероятности. Я дам вам знать.

Он стал проталкиваться сквозь толпу коммерсантов, направляясь к Роббу, который стоял у одного из столов и смотрел на море.

– Что дальше, мистер Струан? – выкрикнул Скиннер.

– А?

– Остров наш. Что теперь предпримет Благородный Дом?

– Будет строиться, конечно. Кто успеет построиться первым, выгадает больше всех, мистер Скиннер. – Струан добродушно кивнул и двинулся дальше. Интересно, подумал он, что сказали бы другие торговцы – даже Робб, – если бы узнали, что «Ориентал таймс» принадлежит ему и Скиннер получает у него жалованье.

– Ты не ешь, Робб?

– Позже, Дирк. Времени достаточно.

– Чай?

– Спасибо.

К ним присоединился Купер и поднял свой бокал:

– За Струанову Дурь?

– Если это действительно так, Джефф, – заметил Струан, – вы попадете в одну помойную яму вместе с нами.

– Ага, – добавил Робб. – И помойка окажется не из дешевых, если Дом Струанов будет иметь к ней какое-то отношение.

– Н-да, что-что, а делать дела красиво Благородный Дом умеет! Отличное виски, бренди, шампанское. И венецианское стекло. – Купер щелкнул ногтем по своему бокалу, и тот издал высокий чистый звук. – Великолепно!

– Сделано в Бирмингеме. Там только что изобрели новый способ изготовления стекла. Одна фабрика уже производит по тысяче бокалов в неделю. Не пройдет и года, как таких фабрик появится целая дюжина. – Струан на мгновение замолчал, а потом добавил: – Я готов доставить в Бостон любое заказанное вами количество. Десять американских центов за бокал.

Купер осмотрел бокал более внимательно:

– Десять тысяч. По шесть центов.

– Десять центов. Брок сдерет с вас двенадцать.

– Пятнадцать тысяч по семь центов.

– Идет – с гарантированным заказом на тридцать тысяч по той же цене в течение года начиная с сегодняшнего дня и гарантией, что вы будете покупать только у «Струана и компании».

– Идет – если вы перевезете груз хлопка из Нового Орлеана в Ливерпуль на том же корабле.

– Сколько тонн?

– Триста. На обычных условиях.

– Идет – если вы выступите нашими агентами по закупке чая в Кантоне в этом сезоне. В случае необходимости.

Купер сразу насторожился:

– Но ведь война окончилась. Зачем вам может понадобиться посредник?

– Вы согласны?

Мозг Купера в этот момент напоминал муравейник. Договор Чуаньби безотлагательно открывал Кантон для торговли. На днях все они возвращались туда, чтобы опять разместиться в поселении. Они вернутся в свои фактории – или хонги, как назывались на Востоке дома, где располагались их конторы, – и останутся там, как всегда, до мая, потому что в мае заканчивался торговый сезон. Но сказать, что Благородному Дому сейчас понадобится посредник в Кантоне, было бы такой же глупостью, как заявить, будто Соединенным Штатам Америки нужна королевская фамилия.

– Так вы согласны, Джефф?

– Да. Вы ожидаете новой войны?

– Жизнь – лишь бесконечная череда проблем. Не об этом ли пытался сказать сегодня Вольфганг?

– Не знаю.

– Как скоро будет готов ваш новый корабль? – вдруг спросил Струан.

Купер прищурился:

– Откуда вы узнали о нем? Это секрет для всех, кроме правления нашей компании.

Робб рассмеялся:

– Наше дело все знать, Джефф. Этот корабль может оказаться слишком серьезным конкурентом. Если он поплывет так, как, по расчетам Дирка, должен поплыть, мы, возможно, перекупим его, чтобы он не достался вам. Или построим четыре таких же.