Русские до истории - Александр Анатольевич Пересвет

Во-вторых, старики гейдельбергцы вымерли. Или их подъели «детки»-неандертальцы – кстати, не исключено, что как раз в связи с новым ухудшением климата и, значит, сокращением прежних охотничьих ареалов.

А сами неандертальцы были ещё молодой биологической формацией и для приспособления к изменившимся условиям имели гораздо более значительный генный и биологический потенциал. И… они приспособились.

Во всяком случае, твёрдо установлено, что в одной из пещер у самого подножия Пиренеев люди жили и в условиях Рисса. А в слоях позднего Рисса во Франции были найдены остатки построек палаточного типа, делавшихся из шкур животных. /394/

Кстати, ничего удивительного – ведь первые подобные «палатки» мы видели ещё у эректусов…

Не надо думать, что эти люди были мазохистами и любили поваляться в снегу и подышать морозным воздухом. Нет. В принципе для приспособленных особей и их сообществ жизнь на севере была не так уж и плоха. И в почти историческое время масса народу продвинулась с беспокойного юга на север, где вполне нашла себя в образе таёжных охотников или тундровых оленеводов. А тогдашняя приполярная фауна была не чета нынешней.

Тундростепь голодным краем не была, раз оказалась – по факту – в состоянии прокормить многочисленных мамонтов и шерстистых носорогов. Не говоря уже о соответствующих хищниках и более мелком зверье. А значит, она могла прокормить и людей. Ведь и для первобытного охотника мамонт – добыча вполне по плечу. Это ведь только на картинках в музеях древние люди заманивают мамонта в яму и там отчаянно закидывают его булыжниками. На самом деле такого, конечно же, никогда не бывало. Неэкономично! Это сколько же времени надо рыть яму, чтобы из неё не мог выбраться мамонт? Да не лопатами даже, а каменными скребками! А как потом туда зверя загнать? А как его оттуда вытащить, когда в нём веса тонн восемь?

Нет, конечно же, и загонная охота была широко распространена. Например, у подножия обрыва неподалёку от верхнепалеолитической стоянки Солютре во Франции археологи обнаружили костные останки до 100 тысяч диких лошадей. Животных явно сгоняли к этому обрыву, падая с которого они и калечились. Или есть описание так называемого Амвросиевского костища, где были обнаружены костные останки до 1000 зубров. Но, во-первых, это использование естественных ландшафтных условий, которые в таком виде не везде наличествовали. А во-вторых, это работа совсем разного уровня сложности – загнать табун лошадей на обрыв и загнать туда же стадо мамонтов…

Так что всё происходило гораздо проще. И увидеть ту охоту вполне можно и сегодня. Правда, на месте мамонта будет слон, а вместо Сибири – Африка. Но всё остальное пигмеи – охотники в джунглях, до сих пор живущие по законам первобытного времени и даже до сих пор ведущие вечную наследственную войну… с обезьянами, – делают наверняка так же, как те же неандертальцы.

А пигмеи делают так: подобрался к гигантскому зверю сзади и – рубилом по сухожилиям. И падает слон, даже не сообразив, отчего ноги перестали слушаться. И мамонт так же падал, надо полагать. Мы ещё увидим, как позднее эти большие, но беспомощные против изощрённой человеческой хитрости великаны будут вообще основой меню целого племени!

Словом, представления о трудности выживания первобытных людей в тундростепи сильно преувеличены. Конечно, иметь дело с волосатыми носорогами среди мхов и снегов – это совсем иные требования к выживаемости, нежели в краю постоянного лета с непугаными кенгуру. Но находки большого количества костей животных возле стоянок людей каменного века не свидетельствуют о том, что эти люди только и думали, что об охоте.

Не удержусь от того, чтобы вновь привести описание профессора Новгородского университета Петра Золина, которое он сделал по стоянке верхнего палеолита в Костёнках, в Воронежской области. И хотя картина обрисовывает быт наших предков, сапиенсов, но, во-первых, повторюсь, по всем цивилизационным признакам неандертальцы от нас в каменном веке ничем не отличались, если не превосходили, а во-вторых, не придётся возвращаться к этому эпизоду позже.

Были найдены древнейшие на территории Восточной Европы украшения – пронизки с орнаментом, изготовленные из трубчатых костей птицы, и подвески из раковин. Эти находки были найдены в слое вулканического пепла, принесённого на территорию Русской равнины с территории современной Италии около 33–38 тысяч лет назад. <…>

В 2001 году на той же стоянке был обнаружен целый скелет молодого мамонта, в том числе всегда плохо сохраняющийся череп животного.

Это, кстати, подтверждение того, что охотились на мамонта – и на шерстистого носорога, ибо как его шкуру и пробить-то каменным наконечником на палке? – способом, о котором говорилось выше. Ибо именно так скелет животного в целом виде как раз и сохраняется.

Хватало времени и для удовлетворения эстетических нужд: была найдена голова человеческой статуэтки из бивня мамонта возраста 35–37 тысяч лет назад по радиоуглеродной системе датирования и по палеомагнитным данным – древнее 42 тысяч лет. /404/

Аналогичная картина – и по далёкой Северной Якутии:

…В процессе раскопок на реке Яна на севере Якутии… среди найденных учёными предметов есть наконечники для копий, сделанные из бивней мамонтов, и один очень необычный – из рога шерстистого носорога. /405/

То есть у древних вполне хватало и сил, и времени, чтобы не только охотиться на гигантских волосатых слонов, но и мастерить поделки и скульптурки из их костей.

Но вернёмся к неандертальцам.

С ходом времени они адаптировались к суровым климатическим условиям северных широт. Это были коренастые ребята, обладавшие большой физической силой. Объём их головного мозга составлял 1400 куб. см и не уступал среднему объёму мозга современных людей, а вернее – даже превосходил его, достигая 1740 куб. см. Рельеф внутренней поверхности черепа таков же, как у современного человека.

Только учтите: при всем сходстве с обычным человеком и вполне человеческом уме эти девушки обладали силой гориллы и легко сломали бы вам руку.

А вот красиво вышивать крестиком их научить бы у вас не получилось, даже занимаясь с ними с детства, – разве что КРУПНЫМ крестиком, да и то бедняжки бы каждый раз мучились, пытаясь вдеть нитку в иголку. Наш вид в процессе эволюции променял силищу на ловкость: наш мозг лучше контролирует