На исходе лета - Дейн Люси

Ее вдруг стало грустно от словосочетания «забудем навсегда».

Анализируя свои ощущения, Кристин замерла с кухонным ножом над сковородкой, в которой жарилась яичница. С минуту поразмышляв, пришла к следующему выводу: основанием для печали служат вчерашние – или, лучше сказать, ночные – поцелуи с Тино. Точнее, то, что они ей понравились.

Даже сейчас, вспомнив о них, Кристин провела языком по губам и, сама того не осознавая, мечтательно улыбнулась. Дело даже не в том, что ее целовал известный всему миру Тино Парлатти, а в нем самом.

Кристин прерывисто вздохнула… и вдруг нахмурилась. Затем опустила взгляд на сковородку.

– О дьявол! – Яичница по краям почернела, и над ней вился дымок.

Вот не везет! А между тем это были последние три яйца, другие продукты в холодильнике отсутствовали: поглощенная подготовкой вылазки к Тино Парлатти, Кристин забыла о необходимости пополнения запасов еды.

Похоже, меня преследуют неудачи во всем, что так или иначе имеет отношение к Тино, пусть даже косвенное, хмуро подумала она, соскребая горелую яичницу в мусорное ведро. Теперь вот без завтрака осталась…

В гостиной зазвонил телефон, и, отставив сковородку, Кристин сделала пару шагов в направлении двери, но тут же остановилась. Настроение, в котором она в данный момент пребывала, не располагало к общению. Кроме того, у нее имелись кое-какие планы на это утро, а телефонный звонок, от кого бы он ни исходил, грозил их нарушить.

Дождавшись, пока прекратятся трели, Кристин налила себе кофе. Потом, немного подумав, отрезала два ломтика хлеба и намазала на них майонез – все-таки какое-то подобие завтрака. Когда шла с тарелкой и чашкой к столу, телефон в гостиной зазвонил вновь.

Решив не обращать на него внимания, Кристин расположилась за столом и придвинула к себе сахарницу. Одного того факта, что звонили на стационарный телефон, а не на сотовый, было достаточно, чтобы не отвечать. Ведь это явно кто-то посторонний, иначе трелями давно залился бы мобильник.

Некогда мне, хмуро думала Кристин, жуя хлеб с майонезом. Если есть необходимость, позже позвонят.

Примерно через полчаса, переодевшись в синие джинсы и белый топ, она вышла из дома, села на велосипед – в Лонг-Биче летом многие предпочитали именно этот вид транспорта – и укатила в северо-восточном направлении.

Бен Гилбот с интересом рассматривал девушку, назвавшуюся Кристин Янг. Она тем временем говорила:

– Я непременно должна встретиться с мистером Парлатти лично. Знаю, он не принимает посторонних, но у меня неотложное дело. Очень важное. Если вы не позволите мне пройти в дом и переговорить с мистером Парлатти, я… мм… устрою сидячую забастовку! Да, сяду на тротуаре здесь, напротив вашей калитки, и не сдвинусь с места, пока мистер Парлатти не соизволит меня принять. Если же вздумаете вызвать полицию, то заранее предупреждаю: номер не пройдет. Порядка нарушать я не собираюсь, а сидеть на тротуаре у нас не запрещено.

Бен Гилбот неожиданно усмехнулся. Правда, едва заметно, но все-таки…

– Эй, полегче, мисс! Если вы действительно Кристин Янг, то сегодня утром вам следовало бы отвечать на телефонные звонки.

Она насторожилась.

– Это почему же?

– Потому что я несколько раз звонил вам, чтобы передать приглашение мистера Парлатти.

– Вы?!

Ах вот что это были за звонки! – промчалось в мозгу Кристин. Наверное, все же следовало подойти к телефону.

Бен Гилбот кивнул.

– Именно я, мисс Янг.

– И что вы хотели? – уже менее воинственным тоном спросила она. – Ах да, передать приглашение… И куда же?

– Сюда, на виллу. Мистер Парлатти велел мне сообщить вам по телефону, что ждет вас на завтрак.

Очень мило! – подумала Кристин.

– Чтобы слопать меня с потрохами?

Возможно, это и не следовало говорить, но, как ни странно, Бен Гилбот вновь улыбнулся.

– Зачем же так резко? Мистер Парлатти всего-навсего желал разделить с вами завтрак. Правда, время прошло, и теперь речь уже следует вести о ланче.

Кристин на миг задумалась.

– То есть мистер Парлатти примет меня?

– Разумеется. Прошу.

Тино сидел под увитым виноградной лозой навесом, в плетеном кресле, и просматривал утреннюю газету. Перед ним на белом пластиковом столе стояла бутылка минеральной воды – точь-в-точь как та, которую он ночью принес Кристин.

– Принимай гостью, сама пришла, – раздалось у нее над ухом.

Вздрогнув, она машинально оглянулась на своего провожатого, и в этот момент заговорил Тино:

– Неужели? Что ж, на ловца и зверь бежит. – Он с интересом взглянул на Кристин. – Благодарю, Бен.

– Подавать ланч? – спросил тот.

– Да, пожалуй, – сказал Тино и вновь посмотрел на Кристин. – Ведь ты не откажешься перекусить со мной?

– Вообще-то я сюда не для этого пришла.

– Значит, не откажешься, – констатировал Тино. – Рассчитывай на двоих, Бен.

Пробормотав что-то маловразумительное, тот удалился.

– Прости, что начинаю с ланча, но я еще не завтракал сегодня, – обронил Тино. Затем указал на другое плетеное кресло. – Располагайся.

– Спасибо, – ворчливо произнесла Кристин.

– А ты завтракала?

– Можно сказать… – безучастно ответила она.

В данный момент ее гораздо больше интересовали две вещи: во-первых, как получить обратно свой диктофон и фотоаппарат, а во-вторых, как остаться равнодушной к очарованию Тино Парлатти.

Сегодня он был в бежевых полотняных шортах и белой майке и походил скорее на рокера, чем на оперного певца. Те, как правило, люди тучные, с явным излишком веса, избавиться от которого у них нет ни малейшего желания. Ведь тогда, как они считают, пропадет основа, на которую опирается голос.

Возможно, Тино владел какой-то иной техникой извлечения звука, но ему, судя по всему, полнота не требовалась. Ее попросту не было. Наоборот, на его теле, казалось, невозможно было найти ни единой ненужной унции жира. Он обладал осанкой и мускулатурой человека, немало времени проводящего в спортивном зале.

Сейчас данное обстоятельство особенно бросалось в глаза, потому-то Кристин и встревожилась. Изначально у нее не было намерения задерживаться здесь, она хотела лишь одного – забрать свои вещи и уйти. Но тем не менее почему-то приняла приглашение Тино разделить с ним ланч.

Правда, все получилось так неожиданно…

– Можно сказать? – услышала Кристин удивленный и чуть насмешливый голос Тино. – Так завтракала или нет?

Погруженная в свои мысли, она не сразу поняла вопрос. Но потом вспомнила, о чем шла речь две минуты назад.

– Я съела два небольших ломтика хлеба с майонезом, – сказала Кристин. И тут же спросила себя: зачем я это говорю? Какое дело великому Тино Парлатти до того, из чего состоял завтрак никому не известной репортерши местного журнала?

Тем временем Тино произнес:

– Это что, диета такая? С утра один хлеб?

– При чем здесь диета… Просто у меня пустой холодильник, некогда было сходить в магазин, да и не о том голова болела последние дни, ведь непросто придумать, как попасть в дом самого… – На словах «самого Тино Парлатти» Кристин осеклась.

«Сам» Тино Парлатти сидел напротив нее и внимательно слушал.

– Да-да, понимаю, – насмешливо слетело с его губ.

Тут Кристин вдруг вскипела – не иначе, от конфуза.

– Ничего ты не понимаешь! Не над тобой ведь нависла угроза лишиться работы, да еще по собственной глупости!

Он пожал плечами.

– Верно, не надо мной. Но разве я в этом виноват?

– Никто тебя и не винит… хотя нет, косвенно виноват и ты, потому что упрямо не хочешь дать интервью!

– Не хочу, – кивнул Тино. – И имею на то право.

– Ох, только не будем… – начала Кристин, но была прервана появлением Бена Гилбота.

Тот пришел с полным подносом, сразу же принявшись деловито переставлять тарелки на стол. Когда с этим было покончено, ворчливо произнес:

– Уж не знаю, так или нет… Если что понадобится, зовите.