Искупленный (ЛП) - Ашер Лорен

Марко закрывает мне рот пальцами и смотрит на меня голубыми глазами, похожими на глаза его отца.

— Шшш. Щекочущий дракон услышит нас. Я тебя спасу.

Я подавляю смех. Щекочущий дракон — это что-то новенькое, даже для меня.

Марко размахивает ложкой в воздухе, чуть не задев мое лицо.

— Ты не украдешь красивую принцессу. Ты не сможешь ее съесть!

Я всегда хотела, чтобы мужчина защищал мою честь. Но я не ожидала, что это будет Марко, четырехлетний ребенок с деревянной ложкой вместо меча. Эта мысль заставляет меня хихикать.

Рука Марко закрывает мне рот.

— Тише!

Сантьяго рычит. Лицо Марко загорается от возбуждения, когда одеяло срывается с наших голов.

— Беги, Хлоя! Щекочущий дракон!

Марко бросает меня, убегая из форта. Вот тебе и мой спаситель. Сантьяго бросается за ним, пытаясь поймать его. Я нахожусь в восторге от его легкомысленного отношения к племяннику. Смех отражается от стен дома, когда он гоняется за Марко по коридорам, как будто его металлическая нога — не проблема.

Сантьяго не оглядывается, чтобы проверить, следую ли я за ними. Этого следовало ожидать, ведь он избегал меня после того, как его племянник раскрыл его «суперсилу».

Сначала я была шокирована ногой Сантьяго. Но после того, как первоначальное удивление исчезло, я взглянула на него в новом свете. Идеальное представление о нем было разрушено самым лучшим образом. Это сделало его более приземленным. Потому что, хотя он и выглядит красивым, он все еще человек с недостатками. Мне стало интересно узнать больше о его истории, даже если он стыдится своей ноги.

Последнее очень тяжело для меня. Его стыд очевиден в том, как он держит себя после разоблачения: он стоит прямее и делает вид, будто я никогда не видела его ногу.

Я следую за ними к парадному входу, где все началось прошлой ночью. Сантьяго стоит над Марко, который лежит на полу и хихикает от щекотки. Это самое милое зрелище. Мое сердце еще больше тает от сочувствия этому взъерошенному мужчине.

Вот так мы и попадаем в неприятности, Хлоя. Сопротивляйся человеку с испорченным прошлым и таким же сердцем.

Сантьяго ловит мой взгляд. Его улыбка становится какой-то плоской и пустой. Чувство потери овладевает мной, мне хочется, чтобы он улыбнулся мне, как раньше.

Он поднимает Марко с пола и ведет его к входной двери.

— Марко, пришло время попрощаться с Хлоей, — он достает мой телефон из кармана своего свитера и сует его мне в руку. — Держи.

Моя кожа теплеет от прикосновения. У меня возникает искушение перетянуть его руку обратно к своей и проверить связь, но он снова стал неприступным. Тот, кто готовил завтрак и шутил со всеми о том, что мы встречаемся, давно ушел. Не нужно быть гением, чтобы понять, что проблема во мне и в причине его перемены. Теперь, когда его семья уехала, фасад больше не нужен.

Чувство отверженности вырастает в моей груди в нечто большое и уродливое, питаясь моей уверенностью в том, что я нежеланна. Безжалостный демон, выскакивающий в самый неподходящий момент.

Он открывает дверь.

— Спасибо, что помогла мне.

— Так это все? Больше нет необходимости в фальшивой подружке? — я сморщилась от нотки грусти в моем голосе.

— Ну, пока моя сестра не вернется за…

— Хлоя. Пожалуйста, останься! — Марко цепляется за мои ноги обеими руками и ногами.

— Мне пора домой, малыш, — я глажу его по голове.

— Ты вернешься завтра? — его губы подрагивают, когда он смотрит на меня. — Tio — дядя Санти возьмет меня на свою лодку.

У этого человека еще и лодка есть? Ближе всего к лодке я была только на пароме, на котором ездила к статуе Свободы. Если честно, я бы с удовольствием прокатилась на лодке и посмотрела на озеро Комо с другой стороны.

Я запрокидываю шею назад, ища одобрения. Из-за роста Сантьяго все, что находится на уровне глаз, становится сложным. Моя улыбка спадает, когда он качает головой, отвечая на мой вопрос.

Не знаю, почему я ожидала от него согласия, но разочарование тяжело оседает в моей груди.

— Прости, дружок. У меня завтра много дел.

Марко отстраняется от меня и выдыхает воздух.

— Квакни меня.

Мои глаза выпучиваются.

— Прости?

— Квакни меня. Папа говорит так, когда проигрывает гонки.

О. Детский лепет для «трахни меня». Понятно. Ноа, должно быть, серьезно относится к играм в слова со своим сыном.

Сантьяго разражается смехом. Он смеется безудержно, и от этого его лицо светлеет. Мне хочется, чтобы он делал это чаще, и я не забываю сохранить эту мысль для своего дневника. Посмотрите, как я загадываю желания для других людей. Я бы посчитала это своим бескорыстным поступком дня.

— Ты вернешься? — Марко снова улыбается.

— Не волнуйся. Я верю, что мы скоро увидимся, — я подмигиваю.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я загадываю желания, и в последнее время они сбываются.

— И ты желаешь увидеть меня снова? — глаза Марко становятся большими, как два четвертака.

— Конечно. Кто еще может защитить меня от щекочущего дракона?

Марко крепко обнимает меня, а потом убегает, заявив, что ему нужно охранять замок.

Сантьяго потирает затылок.

— Итак…

— Это были самые странные сорок восемь часов в моей жизни, — я выхожу на крыльцо.

— Я хочу согласиться, но со мной и раньше случалось странное дерьмо, — он прислоняется к дверному косяку.

Мой взгляд перебегает на его прикрытую ногу, прежде чем я осознаю свою ошибку.

Поведение Сантьяго меняется на что-то неузнаваемое и граничащее с ужасом. Его глаза темнеют, а челюсть сжимается, отбрасывая тень на скулы.

— Я не имел в виду это, но спасибо за напоминание.

— Прости. Я не имела в виду…

— Все в порядке. У всех одинаковая реакция. Жалость, отвращение и все, что между ними. Ты не какой-то единорог, у которого иммунитет к моей инвалидности, — он выплевывает последнее слово с таким отвращением, что оно сгущает воздух вокруг нас.

Я не пытаюсь позволить ему оставить за собой последнее слово. Вместо этого я делаю шаг к нему, сокращая расстояние и поднимаясь на носочки. Я обхватываю рукой его шею и притягиваю его лицо к своему.

Наши губы сливаются. Его тело напрягается от поцелуя, а руки остаются прижатыми к бокам. Такая реакция невозможна. Я провожу языком по изгибу его губ, чтобы соблазнить его. Мягкость его губ заставляет мой позвоночник покалывать. Он расслабляется и позволяет инстинкту взять верх, притягивая меня к себе. Его рот открывается, и язык встречается с моим.

Это беспорядочно и хаотично. Незапланированно и безумно. Это не похоже на то, что я испытывала раньше, мои пальцы ног подгибаются в кроссовках, а голова начинает кружиться. Одна его мозолистая рука удерживает мою голову на месте, а другая блуждает по моему телу. Это все, чего мне не хватало, когда я целовалась с мальчиками в прошлом.

Мое тело дрожит от его прикосновений, и я стону, когда его большая ладонь обхватывает одну из моих ягодиц. Непреодолимое чувство притяжения проникает в мою голову, химия между нами искрит как электричество.

Поцелуй с ним — это совсем другой опыт. Сантьяго целует меня, как человек, нашедший оазис посреди пустыни. Этого я не ожидала, но мне хочется большего. И эта мысль приводит меня в ужас, особенно в нашей ситуации.

Я поспешно отстраняюсь несмотря на то, что все внутри меня хочет продолжения. Его руки опускаются по бокам, освобождая меня.

Я провожу языком по припухшей нижней губе.

Он выглядит так, будто хочет продолжить, но сдерживается. Хорошо. Не думаю, что мое тело выдержит продолжение.

Я пользуюсь его молчанием.

— В следующий раз, когда тебе покажется, что я смотрю на тебя с отвращением, вспомни этот поцелуй. Я не единорог, потому что в этой истории мне больше нравится быть драконом. Они в любом случае более крутые.

У него отпадает челюсть. Я не даю ему возможности ответить. Отступая назад, я улыбаюсь ему, пытаясь выразить, что это был лучший поцелуй в моей жизни. Даже если я никогда больше не увижу Сантьяго, он сможет запомнить мой прощальный подарок.