Ее тайный возлюбленный - Сара Беннет

Голос сэра Адама звучал как-то странно. Гейбриел не мог поверить своим ушам.

— Неужели вы завидуете? И все потому, что дед относился ко мне добрее, чем к вам?

Высказанная вслух правда заставила на минуту замолчать обоих мужчин. В воздухе повисла неловкая тишина.

— В этом есть и моя вина, — глухо признался Адам. — Я всегда держался с тобой слегка отчужденно. Мне так и не удалось избавиться от мучительных сомнений.

— Сомнений? Каких сомнений?

— Гейбриел, на сегодня хватит.

— Нет, я хочу знать. Если у вас возникли сомнения насчет моего отношения к Уэксмур-Мэнору, то вы ошибаетесь. У меня большие планы насчет восстановления былого величия нашего родового гнезда. Дед оставил мне свои акции Большой Северной железной дороги, но все доходы с акций я обратно вложил в дело с целью извлечь как можно больше прибыли. Мне нужны деньги для того, чтобы выполнить обещание, данное деду перед его смертью. У меня уже было достаточно средств для начала. Но если бы я только знал, что у меня так мало времени. Ради Бога, только не говорите, что вы отняли у меня будущее, прежде чем я успел что-либо сделать в жизни!

— Извини меня, — печально потупился отец, — но я уже не в силах ничего исправить. Эпплби получит все, что хочет. Оставь все так, как оно есть, Гейбриел. Не забывай: после моей смерти тебе достанется титул баронета. Ты будешь носить имя сэр Гейбриел Лэнгли, разве этого мало?

Да, мало, хотелось крикнуть Гейбриелу, это же почти ничего. Но он с трудом удержался, хотя бешенство переполняло его. Ему хотелось вытрясти правду из отца, но он понимал, что грубостью и напористостью он вряд ли чего-нибудь добьется. Его отец был упрям как мул, и если он вбил себе что-то в голову, то с этим уже ничего нельзя было поделать.

Гейбриел развернулся и выбежал из комнаты. За дверьми его поджидала мать, вся бледная от переживаний.

— Мне так жаль, Гейбриел, — прошептала она со слезами в голосе.

— И все этот Эпплби?!

— В случившемся есть и моя вина.

Гейбриел видел ее страдания, но не мог понять, в чем тут дело. Однако он видел: в их семье случилось что-то из ряда вон выходящее, и если отец ничего не хотел объяснять, пусть тогда все расскажет ему мать. Но то, что он услышал, потрясло и ошеломило его.

— Прежде чем я вышла замуж за твоего отца, я была любовницей другого человека.

Спазм перехватил горло Гейбриела, какие-то мгновения он ничего не мог вымолвить. Он никак не ожидал услышать плохое о своей матери, и если бы она сама не призналась ему, он бы не поверил этому. Ему было очень больно, потому что никогда в жизни ему не приходила в голову мысль, что его нежная и любящая мать в прошлом была содержанкой.

— Почему? — с натугой прохрипел он.

— Я была молода, глупа, доверчива, верила всем его обещаниям. Я убежала вместе с ним и попала в хитро расставленную ловушку. Моя репутация погибла, все пути для меня были отрезаны. Твой отец обо всем знал. Он сквозь пальцы посмотрел на случившееся, потому что любил меня, а я его. Я оставила этого человека и вышла замуж за твоего отца. Я не виделась с тем человеком, и только совсем недавно наши пути опять пересеклись.

Она избегала смотреть на сына. Гейбриел взял ее за руки, нежно сжал их, пытаясь заставить ее взглянуть ему в глаза.

— Мама, не придавай этому слишком большого значения. В нашем семействе скандалы давно стали нормой жизни.

Она признательно ему улыбнулась, но он видел, каких сил это ей стоило.

— Ах, сынок, если бы дело было только в этом.

— Расскажи все без утайки, — взмолился Гейбриел.

Она подняла глаза, и их взгляды встретились — голубые глаза Гейбриела, в которых застыл мучительный вопрос, так походили на глаза Адама.

— Когда стали поступать новости о Великой выставке, я прочитала в газетах имя лорда Эпплби и решилась написать ему. Мои чувства к нему опять ожили. Я написала ему, что очень довольна его успехами, и немного поведала о своей жизни.

Мать Гейбриела на мгновение замялась.

— Понимаешь, мне было приятно, что он добился такого успеха в жизни. Как ни странно, но мне всегда было неловко перед ним — ведь я бросила его.

— Неужели Эпплби был твоим?..

— Да, я была его любовницей. Теперь ты понимаешь, к чему я клоню, Гейбриел? Ты по-прежнему хочешь знать все до конца? Дальше еще хуже.

— Говори.

— После того как ушла от лорда Эпплби и обвенчалась с твоим отцом, я вдруг обнаружила, что беременна.

Последнее слово словно обухом ударило по голове Гейбриела — до него наконец дошло, в какой сложной ситуации они все оказались. Его мать торопливо продолжала свой рассказ, как будто боялась, что в другой раз у нее не хватит смелости рассказать все до конца.

— Я точно не знала, кто твой отец, но мы с мужем решили не придавать этому особого значения. Ты должен был стать его наследником, как бы там ни было. Когда ты появился на свет, я не сомневалась, что ты сын Адама. Между вами было так много общего и схожего. Однако Адам не смог поверить в это до конца. Он всегда сомневался и до сих пор сомневается.

— Он считает меня сыном Эпплби?

По глазам матери Гейбриел догадался, что это правда.

— Нет! На самом деле это не так. Но в душе он считает именно так. — Она вздохнула. — Мне не следовало ему писать. По-видимому, он навел справки, произвел кое-какие подсчеты, и теперь полагает, что ты его сын. Он угрожает сэру Адаму разоблачением.

— Не могу понять, из-за чего тут беспокоиться отцу.

— Да он беспокоится не за себя, а за меня. Он не хочет, чтобы я подвергалась осуждению со стороны светского общества. Никто ведь не знает о моем прошлом. Мы все время держали это втайне, хотя это было нелегко. Представляю себе, как поведут себя великосветские дамы — ведь разговаривать со мной откажутся.

Она попыталась усмехнуться, но из ее груди вырвался жалобный всхлип. Его мать почти безвыездно жила в деревне, и все в округе ее любили. Как мог подобный скандал повлиять на ее провинциальный образ жизни, было непонятно.

— А почему Эпплби хочет оскорбить тебя, мама? — ласково спросил Гейбриел.

— Потому что я полюбила другого человека, лучшего, чем он. Я ушла от Эпплби, чтобы выйти замуж за другого, и прожила с ним счастливую жизнь. Вот что он не может простить мне, Гейбриел.

— Итак, все дело в раненой гордости и жажде мщения? — задумчиво произнес он.

— Думаю, что да. Он хочет заставить нас страдать, в особенности тебя, потому что ты мог бы стать его сыном. Ты же знаешь, что у него нет детей. Он по праву гордится своими успехами, всем, чего добился в жизни, но что будет после его смерти? У него же нет наследника, который стал бы достойным продолжателем его рода и всех его начинаний.