Ты такой же как я (СИ) - Висман Дэвид

Буториной же наказал, чтобы она его с этим мороженым задержала, но шум не поднимала, а сразу провела ко мне. Она уже было открыла рот что-то спросить, но я её оборвал, сказав, что если она, молча, разыграет спектакль с задержанием, и не будет задавать вопросов, я, может, забуду о том, что она проштрафилась.

Когда грубо держа Даньку за локоть, она впихнула его ко мне в кабинет, он был красно – серым, если бывает такой цвет. В общем, щеки то вспыхивали от возмущения и стыда, то бледнели и приобретали серый оттенок.

- Вот, с мороженым попался. Говорит, что вы послали – Буторина подтолкнула практиканта к моему столу.

Я, развалившись в кресле, сделал удивленное лицо.

- Я? Если бы я его послал, я бы тебя предупредил.

- Вот я так и подумала. Значит оформлять?

Данил, наконец, приобрел дар речи:

- Дмитрий Александрович, вы же меня сами попросили принести мороженое. Я думал, вы предупредили вахтёров!- его возмущению не было предела.

- Буторина, свободна. Рапорт о задержании занесёшь позже.

Глаза Данила Артомоновича были на пол лица, до него явно не доходило происходящее.

Оставшись с ним один на один, я как всегда развалившись в кресле и закурив, пристально вперил в него свои орлиные очи.

Он не выдержал давящего молчания:

- Вы меня подставили, да? Зачем?

Сообразительный. Губы поджал, явно стараясь взять себя в руки. Мороженое швырнул со злостью на стол. Ни фига, а мальчик-то характер мне показывает.

- Я ,Данил Артомонович, хочу вывести тебя на чистую воду. Я, вас - педиков, насквозь вижу.

Ты же педрила, так? Или ты сознаешься мне в этом, или я на тебя оформляю хищение.

Парнишка побелел. В глазах непонимание, паника. А затем ненависть. Сколько сразу эмоций и чувств, за какую-то минуту.

- А не пошел бы ты, козел хренов? Засунь себе в задницу свой протокол.

Я онемел от восхищения его наглостью. А он развернулся и выскочил в коридор.

********** ГЛАВА 11.

Докурив, собрался уже было поискать Артамоновича, как в кабинет без стука ввалилась Макаровна.

- Дмитрий Александрович, вы куда нашего Данила отправили?

Вот метеор – значит, домой сорвался. - Надо прикрыть этого шустрика. В мои планы не входило его бегство с Хладокомбината.

- Зинаида Макаровна, вы уж извините, что не предупредил вас. У Данила Артомоновича с документами не всё в порядке. Я его отправил за одной справочкой. Срочно надо.

- А что такое? Что там не в порядке? Отдел кадров проверял, я тоже. Что не так? Какая еще справочка?

Вот же въедливая бабенция.

- Долго объяснять. Принесёт, покажет. Вы меня извините, но мне идти нужно. Завтра утром будет ваш Данил Артомонович на рабочем месте, как штык. Вот, кстати, мороженое с девчонками ешьте, а то растает совсем. - Я встал из-за стола и, не дав ей опомниться, сунул коробку с мороженым в руки, аккуратно выталкивая в коридор.

Где живет этот психованный сопляк, я помнил.

Уточнив номер квартиры, предупредил директорскую секретаршу, что я отлучусь по делам.

Даньку трясло: «Вот что за урод! Я ему что, жить мешаю? Какая ему разница, с кем я сплю? Я же не лезу к нему в штаны! Я вообще ничем не выдаю, что я гей! Работу свою выполняю, начальница довольна, что надо то еще!».

Было обидно до слёз. Он впервые столкнулся с гомофобией. Его впервые вычислили и ткнули мордой в грязь. Данил, добежав до остановки, поймал первую попавшуюся попутку. Ехать в таком состоянии маршруткой он просто не мог.

Слёзы от обиды давили всё больше. В подъезд он забежал уже с тугим комком в горле и застилавшей глаза влагой.

У двери квартиры застыл с ключом в руке. С замком было что-то не так. Дверь была прикрыта, но язычки замка не входили в паз. Ничего не понимая, он толкнул дверь и вошел в коридор.

Представшая картина лишила дара речи. Всё было вверх дном. И среди этого погрома - его братья с набитыми огромными сумками и его ноутбуком в руках.

Старший, бросив сумки на пол, кинулся к нему. Данька так растерялся, что даже прикрыться не успел от точного удара в лоб.

- Блядь. Сука, он же на работе должен быть. Вот попадалово! – Витька склонился над лежащим на полу Данилом.

- Херли встал, веревку или шнур давай! Пояс или ремень на крайняк. Быстрее, блядь! - Он обернулся к застывшему и напуганному Антону.

- Зачем?

- Руки связать, придурок. Вот падла, ну, на хуя ж ты приперся-то, а? Нам же тебя теперь грохнуть придется. Сука, я же не макрушник. Падла, падла, падла! – Он с остервенением начал пинать пытающегося подняться Даньку.

Данил по инерции старался прикрыть лицо и грудь. Голова ничего не соображала. Он просто потерял представление, что происходит. Когда Витька, надавив ему коленкой на позвоночник, заломил руки за спину, связывая их, тело само начало биться и сопротивляться.

- Хули застыл, как истукан! Помоги руки ему связать, подержи!- рыкнул Витька, на опять застывшего брата.

- Теперь пакет давай неси.

- Какой пакет?

- Целлофановый, блядь!

- Зачем?- не понял обколотый и как всегда заторможенный Антон.

- Я что, по-твоему, каждый день душу кого-нибудь? Пакет на голову, и валим. Сам сдохнет.

*****

Профессиональный взгляд за долю секунды выловил, что замок квартиры практиканта взломан. Тело само среагировало, отправляя в нокаут, столкнувшихся со мной в двери двух парней. Перчатки на руках, баулы, набитые до отказа – всё это зрение цепляло отдельно, пока работали кулаки.

Данил бился на полу с пакетом на голове. В нос ударил запах мочи. Запах ужаса, исходившего от бьющегося в конвульсиях парня.

Остатки разорванного пакета плотно обмотали шею, и у меня самого началась паника, когда я понял, что, наверное, не успел. Глаза Данила закатились, капилляры белков полопались, лицо приобрело синюшно-багровый цвет.

Освободив, наконец, шею от остатков пакета, начал делать ему искусственное дыхание. Я вдувал в его легкие воздух и молил Бога, чтобы он очнулся. Так страшно мне не было никогда. Я бы всё отдал, чтобы повернуть время вспять. Я проклинал свой дурацкий, идиотский план. Проклинал себя. И всё вдувал и вдувал в его рот воздух, набирая его в свои легкие, как можно больше, и передавая ему.