Российские оригиналы - Алексей Слаповский

Но было мне отчасти и радостно: ведь это же хорошо, думал я, что есть ещe человек, который о своей душе книжку ищет - и не нашeл ещe такой книги! - стало быть, может, литература - не такое уж безнадeжное дело?..

Но вернeмся к нашей теме.

Российский Лох, в отличие от Крайнего, вовсе не собирается сознательно и последовательно оказываться в конце очереди, он не хочет быть потерпевшим и обманутым. Основная ошибка лохов как раз в том, что они каждую жизненную неудачу считают случайной, а каждую удачу, наоборот, - закономерной.

Вот одна из типичных бытовых историй типичного бытового лоха, Нестопоренко Васи, троюродного моего брата.

Выскакивает однажды перед Васей из машины очаровательная дама и просит разменять сотенную. Вася, глядя в синие глаза дамы, разменял (он человек солидный, по улице без денег не ходит). Дама исчезла. Вася посмотрел на сотенную и что-то заподозрил. Подозрения его тут же оправдались с помощью послюнявленного пальца.

Вася выкинул фальшивку и обиделся. Осерчал. Стал по улицам часто ходить. И дождался своего часа: увидел эту прекрасную даму, которая озиралась с сотенной в руке, ища очередного лоха. Но не лох, а Василий подскочил к ней.

- Разменять? - спрашивает, а у самого пальцы дрожат от гнева и сердце трепещет от обиды - и не только на себя, лопуха, но и на то, что такая симпатичная женщина такими делами занимается.

- Вы с ума сошли! - говорит женщина с возмущением. - Я вас неделю ищу! У меня купюра была поддельная, мне для смеха подарили, я и не заметила, как вам еe дала! Случайно, понимаете?! Вот, возьмите нормальную!

И даже слeзы у неe на глазах.

Нехорошо Васе стало. Совестно .

- Извините, - говорит.

А шофeр из машины орeт на женщину, что ему надоело, что у неe мелочи сроду нет.

- У меня ещe сотня, - сказала женщина, - да вы мне не поверите.

- Почему же! - сказал Вася, гордясь тем, что, как человек работящий и социально адаптированный, имеет в кармане достаточную сумму. Ну, разменял ей сотню, присовокупив еe к той, что взамен поддельной получил, - и проводил уезжавшую женщину невыразимым взором.

Нетрудно догадаться: обе купюры оказались поддельными, только на этот раз типографским способом сделанными.

Тут уж Вася без меры огорчился. Не спит, не ест, караулит подлую красотку.

И укараулил.

Из-за телефонной будки вынырнул, когда она подкатила и вышла, ища очередного лоха, подбежал, схватил за руку и сказал (довольно вежливо):

- Гоните назад деньги, мадам, не то хуже будет.

Шофeр вышел было из машины, но Вася, человек плечистый, так посмотрел на него, что у шофeра лицо стало какое-то отчуждeнное.

А прелестная дама вдруг раскрывает свою сумочку, суeт Васе кучу денег и шепчет, задыхаясь в слезах:

- Возьмите, возьмите всe, мне так и так не жить!

Вася попросил еe успокоиться. Отвeл к телефонной будке.

Женщина рассказала ему, что она задолжала некоему бандиту крупную сумму и еe, выпускницу университета и мать-одиночку, заставляют таким вот образом отрабатывать долг. Осталось всего, в пересчeте на доллары, полторы тысячи, но она уже не может. Пусть еe убьют, пусть еe сына отдадут в бандитский приют, она не может уже обманывать людей! И она не успеет, вот что главное. Отдать надо завтра, а она может, если честно, только через неделю.

А у Васи, надо сказать, было дома именно полторы тысячи, скопленные страстным трудом на покупку горных лыж, потому что был он горнолыжник-любитель, и он вдруг подумал, что это - число судьбы!

Он сказал:

- Я вам верю, но где гарантия, что вы не обманываете?

- Никакой гарантии, кроме моего честного слова и номера моего телефона, - сказала она. И тут же чиркнула на бумажечке свой номер и дала ему.

Не устоял Вася. Сбегал домой, принeс ей полторы тысячи и попросил разрешения позвонить завтра.

Она разрешила.

Завтрашнего дня Вася еле дождался.

Позвонил.

- Больница! - ответил старушечий голос.

- Какая? - спросил Вася.

- Психиатрическая! - захохотала старуха с жизнерадостностью совсем не старушечьей.

Месяц сходил с ума Вася: спал урывками, ходил по улицам. Сердце горело.

Женщина обнаружилась сама. Неслышно подошла сзади, тронула за плечо.

Вася обернулся. Оскалился злой непримиримой улыбкой.

- Перестань, дурачок! - упредила прелестная дама его неначавшуюся речь. - Я тебе добра хочу. Не ищи меня, не надейся деньги вернуть. Кинула я тебя. Обманула. Может, ударить меня хочешь? Я одна, без охраны.

Не ударил еe Вася. Но такие ей слова сказал, каких, ему казалось, он и не знал никогда - невесть откуда сами выявились и ледяным водопадом окатили склонeнную русую красивую голову женщины.

- Чего тебе ещe? - спросил напоследок. - Квартиру мою, что ль? Бери! Или вообще мою жизнь? Бери!

- В каком смысле? - удивилась женщина.

- В таком, что я тебя, негодяйку, люблю, - стесняясь, сказал Василий.

Женщина распахнула свои синие очи - и заплакала.

Через месяц они поженились, она бросила свои нехорошие дела - и они, продав имущество, скрылись из города, и, вопреки постулатам криминальной молвы, никто не сумел их сыскать. Через год я получил письмо без обратного адреса, где Вася мне, как человеку, извините, надeжному, описывал свою прекрасную жизнь с любимой женой в неведомых краях - и восклицательных знаков в письме было больше, чем слов.

Что ж, выходит, у лоха Васи - не лоховская судьба?

Да нет. Просто бывает и лоху счастье.

Кстати, эту историю (с тайной, возможно, целью нравственного назидания) я рассказал попутчику Григорию.

Он внимательно выслушал и почерпнул, конечно, лишь то, что было ему близко:

- Фальшивых денег - уйма. У каждого в кошельке есть.

- Не может быть! - притворно удивился я, предвкушая, как сейчас Григорий - для ответного назидания - попробует меня кинуть. И охотно предъявил свой не шибко толстый бумажник со всей его наличностью.

Григорий внимательно осмотрел каждую купюру.

- Вот она! - показал он мне пятидесятку образца 98-го года. - Водяные знаки не те. Турецкая работа. То есть наши же делают - в Турции. Можешь еe порвать или выкинуть.

- Зачем! - сказал я ехидно. - Возьмите себе в качестве сувенира! - И протянул ему купюру, зная, что она настоящая, но полагая, что пятьдесят рублей - небольшая плата за горькую правду о людях.

- Ты за кого меня принимаешь? - ощерился Григорий.

Я извинился.

...Через день мои друзья из одной организации с восхищением рассматривали принесeнную мной коллекцию бумажных денег самого разного достоинства, у которых было одно сходство: все оказались фальшивыми.

- Тонкая работа! - не могли не признать они.

- Да, - сказал я с лицом невероятно невозмутимым - ибо настоящий лох даже и будучи облапошенным не хочет признавать, что он - лох.

На том и стоит.

М. МИНИМАЛИСТ

В каком-то фильме советского времени, помнится, есть замечательный диалог. Один второстепенный герой спрашивает другого, не менее второстепенного:

- Что у тебя есть-то?

- Что надо, то и есть!

- А что тебе надо?

- А что есть, то и надо!

Вот это: "Что надо, то и есть, а что есть, то и надо!" - девиз на несуществующем гербе Минималиста, того социально-психологического типа, который незримо, но гордо процветал в советское время и уныло, без прежнего куража, прозябает сегодня.

Минималист произошeл из Максималиста. Вернее, это одно и то же. Смотря с какой стороны посмотреть. С одной стороны посмотришь на него: Минималист. С другой - вроде Максималист.

Это не так запутанно, как кажется.

В детстве, помнится, сидел я с друзьями, рассматривал букварь. Или не букварь. В общем, какую-то школьную книжку. Главное: начиналась она с портрета лысого человека, а заканчивалась красивыми рисунками: дома высотные, трамваи стремительные, магазины зеркальные. Подписи гласили, что через десять лет (или пятнадцать, могу ошибаться) транспорт и жильe будут бесплатными, а сегодняшнее поколение будет жить при коммунизме. Про бесплатность магазинов не говорилось, но раз уж они были нарисованы, то коммунизм мы в первую очередь связывали не с транспортом или жильeм, плата за которые нас абсолютно не волновала, а - с магазинами. Всe будет даром, вот что для нас был коммунизм.

- Нет, но это как же это? - сомневался кто-то из нас. Может, это был я. - Как же это - всe бесплатно? Это тогда все как ломанутся! - и сразу всe разберут!

- А всего будет столько, - ответил другой, - что разобрать нельзя будет! Берут, берут - а не кончается!

- Нет, - рассудительно заметил третий. - Нет, наверно, не в этом дело. А в том дело, что все умные будут. Зачем хапать по десять штанов, если нужны одни? Зачем мешок конфет, если больше кило всe равно за раз не съешь? Если бы сейчас все были умные, то и сейчас бы всем всего хватило. Если бы поровну.

И двое согласились с ним: да, точно, если бы все были умные, коммунизм уже завтра наступил бы.

Это был разговор юных Максималистов, верующих в будущую справедливость. Из таких вырастали леваки, критикующие тайно или явно происходящее с позиций ортодоксального коммунизма, люди с судьбами часто трагическими. Из таких вырастали и разочарованные люди, решившие, что справедливость невозможна в принципе, из таких вырастали и не желающие смириться Правдоискатели. (См. "Правдоискатель"). Из таких вырастали и Минималисты. Третьим в нашем детском разговоре был упоминавшийся уже в других местах Роберт Ильич Глюкин, он-то и стал ярко выраженным Минималистом.