Весь Хайнлайн. Число зверя - Роберт Хайнлайн

Причем это не значит, что мы злостно уклоняемся от уплаты налогов. Каждый год мы с папой внимательно изучаем федеральный бюджет и решаем, что полезно, а что полетит в трубу по прихоти лодырей и жуликов из конгресса. Еще до маминой смерти мы платили в виде подоходного налога больше, чем все, что папа зарабатывал в университете, а когда я взялась за это дело, мы стали платить все больше и больше с каждым годом. Чтобы управлять этой страной, действительно нужны большие деньги. Нам не жалко денег на дороги, на здравоохранение, на национальную оборону, все это полезные вещи. Но паразитов мы отказываемся оплачивать — как только обнаруживаем, что они паразиты.

Теперь это твоя работа, тетя Хильда. Если ты решишь, что все это нечестно или чересчур рискованно, я могу сделать так, что компьютер приведет все в открытый и законный вид самым безукоризненным образом, никто ничего не заметит. Правда, у меня на это уйдет года три, и папе придется заплатить большие налоги на прибыль. Но теперь за папу отвечаешь ты.

— Дити, перестань говорить неприличные вещи.

— Какие неприличные вещи? Я даже не сказала «трахаться».

— Ты посмела допустить, будто я по доброй воле соглашусь отдавать этим вашингтонским шутам все, что они пытаются из нас выжать? Я не стала бы держать столько бухгалтеров и юристов, если бы не была убеждена, что нас бесстыдно грабят. Скажи, Дити, а может, ты возьмешь на себя все наши дела?

— Нет уж, мэм! Я теперь отвечаю за Зебадию. И кроме того, у меня есть свои собственные имущественные интересы. Мама была не такая бедная, как ты думаешь. Когда я была еще совсем маленькая, она стала владелицей крупной недвижимости, которую ее бабушка оформила как доверительную собственность. Постепенно они с папой перевели эти деньги на мое имя, причем тоже без уплаты налогов на наследство и на недвижимое имущество — все законно, как воскресная школа. Ну а когда мне исполнилось восемнадцать, я обратила все это в деньги и сделала так, что эти деньги как бы исчезли. И потом, я платила себе внушительное жалованье как папиному менеджеру. Я не так богата, как ты, тетя Хильда, и, уж конечно, не так, как папа. Но я не нищенка.

— Зебби, возможно, богаче нас всех.

— Я помню, ты говорила вчера, что он у нас богатенький. Но я как-то не обратила внимания, я уже и так была готова выйти за него. Но потом я увидела, какая у него машина, и поняла, что ты не шутишь. Конечно, не в этом дело. Хотя нет, и в этом тоже: мы остались в живых не только потому, что Зебадия такой смелый, но и потому, что Ая Плутишка такая редкостно способная.

— Ты, милая моя, и не знаешь, сколько у Зебби денег. Может, никогда и не узнаешь. Некоторые не позволяют своей левой руке знать, что делает правая. Зебби не дает своему мизинцу знать, что делает большой палец.

Дити пожала плечами:

— Ну и ладно. Я не возражаю. Он добрый и нежный, и он сказочный герой, который спас мне жизнь, и папе, и тебе… а ночью он доказал мне, что жить стоит, я ведь не очень-то была уверена в этом с тех пор, как мамы не стало. Пойдем поищем мужчин, тетя Козочка. Я рискну вторгнуться в папину святая святых, но только если ты вторгнешься первой.

— Валяй, Макдуф, скорей продолжим бой, и проклят будь, кто первый крикнет «Стой!».

— Не думаю, чтобы мужчины сейчас были озабочены именно этим.

— Ладно. Как разворачивается этот ваш книжный шкаф?

— Надо включить скрытые светильники, потом пустить холодную воду в мойке. Потом выключить светильники, а за ними воду — именно в таком порядке.

— Все страньше и страньше, сказала Алиса.

Книжный шкаф затворился за нами и оказался дверью, выходящей на верхнюю площадку лестницы. Лестница была широкая, пологая, с надежными ступеньками, не узкими и не скользкими, с перилами по обе стороны — совсем не такая, какими обычно бывают лестницы в подвал, удобные разве для того, чтобы ломать ноги, Дити спускалась рядом со мной, держа меня за руку, как ребенок, ищущий у взрослого поддержки.

Комната была с прекрасным освещением, хорошей вентиляцией и ничуть не походила на подвал. Наши мужчины находились в дальнем ее конце и никак не прореагировали на наше появление. Я огляделась, ища машину времени, но ничего такого не обнаружила — по крайней мере ничего похожего на то, что я видела в фильме Джорджа Пэла и про что читала в книгах. Кругом стояло разнообразное оборудование. Сверлильный станок я опознала, токарный тоже, но все остальное выглядело совершенно незнакомым, хотя в целом обстановка недвусмысленно напоминала механическую мастерскую.

Мой муж заметил нас, встал и произнес:

— Добро пожаловать, дамы!

Зебби обернулся и строго сказал:

— Вы опоздали на занятия. Займите свободные места. Во время лекции не шептаться, вести записи. Завтра в восемь утра контрольный опрос. Если хотите о чем-нибудь спросить, поднимите руку и ждите, пока вас вызовут. Кто будет плохо себя вести, останется после уроков и будет мыть классные доски.

Дити показала ему язык и уселась, не произнеся ни слова. Я потрепала его по голове и шепнула ему на ушко неприличность. Потом поцеловала своего мужа и тоже села.

Мой муж продолжал прерванный разговор с Зебом:

— В результате у меня пропало еще несколько гироскопов.

Я подняла руку.

— Да, Хильда, — сказал мой муж. — Что, милая?

— Я знаю, где продаются гироскопы, я куплю тебе партию в сто штук.

— Спасибо, дорогая моя, но у меня были не такие. Те производит только фирма «Сперри», филиал «Дженерал Фудз».

— Ну, так я куплю их у «Сперри».

— Шельма, — вмешался Зеб, — по-моему, тебе придется мыть не только доски, но и губки для мела.

— Погоди, сын. Давай-ка мы попробуем на Хильде, понятно я объясняю или нет, а то ведь это практически невозможно изложить без уравнений, которыми пользовался твой кузен Зебулон, а ты утверждаешь, будто эта математика тебе незнакома…

— Она мне действительно незнакома!

— …но ее физическую интерпретацию ты превосходно усвоил. Вот и объясни Хильде суть дела. Если она поймет, то, наверное, окажется возможным построить такой континуумоход, что им сможет управлять человек без всякого технического образования.

— Ну конечно уж, — язвительно сказала я, — где уж мне, с опилками-то в голове. Я гожусь только на то, чтобы нажимать кнопки разных там телевизоров и головизоров, а куда при этом летят электроны, это заведомо выше моего понимания. Ну, давай, Зебби, показывай, какой ты умный.

— Постараюсь, — охотно согласился он. — Только пожалуйста, Шельма: не болтай лишнего и не отвлекайся на другие темы. А то я попрошу папу тебя побить.