Рассказы о литературном институте - Александр Белокопытов

И на лекциях она никогда как сонная муха не сидела. Все с вопросами обращалась. Даже сам марксистско-ленинский преподаватель от нее уставал. Только он лекцию читать начнет, разгонится... А она опять с каким-нибудь умным вопросом лезет:

- Владимир Васильевич, а как вы считаете, коммунизм сегодня победит или завтра? - все хотела показать, что она его предмет без памяти любит и обожает.

Даже он за голову хватался.

- Хватит, - говорит, - Инесса, ахинею нести! Подходите вон после лекции, спрашивайте.

Звали ее Инесса. И была она... из Испании. Часто об этом говорила и упоминала. Не знаю, какое отношение она имела к Испании, ну, может, жила там в позапрошлом веке? Неизвестно. Но - возможно. Все может быть. "Всякие чудеса и юдеса", как говорил знаменитый Иван Гребенкин. Все знали, что в ее жилах течет горячая испанская кровь, и ей завидовали. Конечно, если ты, допустим, из Сибири и кровь у тебя не такая горячая - так весь обзавидуешься. И главный марксист-ленинец Мальков об этом знал. Может, она шепнула ему, что ближайшие ее предки из Испании выехали, когда от фашистов спасались. Хотела лишний раз показать, что она тоже - из коммунистов-интернационалистов. Чтоб - не забыл. Вдруг да потом она в аспирантуру соберется поступать? И как раз - по научному коммунизму. Будет и хорошие романы писать, и еще коммунизм с точки зрения науки мерять и изучать.

Так что была Инесса девушка необычная, даже, может быть, и странная. Ну, испанка, что поделаешь. Много мы испанок-то видели? Нет. То-то и оно. Странных видели, конечно... Много у нас девушек - и странных, и возвышенных было, а она еще и ото всех странных отличалась. В испанскую сторону.

И одевалась, опять же, по-другому, никак другие, свои наряды носила и наряжалась по-своему. Не бегала, не скакала там в джинсиках каких-нибудь. Сдались они ей сто лет. Предпочитала носить юбки длинные и кофты цветные, а сверху - балахоны и береты. На ноги - высокие ботинки со шнуровкой. От бабушки, что ли, достались? Утром слышишь - цок-цок-цок в коридоре. Знакомые каблуки на занятия спешат. Ну все, значит, Инесса пришла, опять умными вопросами всех преподавателей в тупик поставит, скучать некогда будет. И то гирлянду бус на шею навертит, то бант громадный на голову прицепит, а на груди - брошь огромную, жука какого-нибудь, скарабея... И все время еще, зимой и летом, в больших темных очках ходила, типа пляжных. У меня брат, когда стилягой был, в таких ходил.

Так что Инесса всем давала прикурить! И поэтессам, и поэтам, и прозаикам, и даже драматургам. Ну, ни дать, ни взять - испанка!

И вот пришла она однажды с опухшим, зареванным напрочь лицом. Даже под темными очками заметно. Видно, что человек не один час рыдал. Села на первую парту, давай лекцию слушать, а сама все шмыгает и шмыгает носом... Слезы все текут и текут... А она их платочком аккуратно подбирает. Ну, наверное, горе какое-то у человека? Я, по крайней мере, так подумал: ишь, слезами вся изошла.

Уж и сам Мальков ей говорит:

- Шли бы вы, Инесса, домой, что ли... - видно, и ему уже на нее глядеть не очень приятно. А он слабых людей не любил, только стойких любил, особенно - ленинцев.

А она - ему:

- Нет, Владимир Васильевич, большое спасибо, я лучше у вас посижу, ну ее тоже можно понять, не хочет умные лекции пропустить, несмотря на горе.

А на большой перемене я спросил у девушек, не выдержал:

- Горе, что ли, у Инессы какое? Плачет и плачет... Обрыдалась вся.

А мне ответили весело:

- Да таракан у нее дома сдох, вьетнамский.

- Так это все из-за таракана?! - я даже присел от изумления. - Я-то думал, по человеку убивалась.

- Куда там! Из-за таракана все. Здоровый такой, с крыльями... Летал, летал по комнате, долбанулся в стену и сдох. Видно, разогнался хорошо, хотел к себе во Вьетнам улететь... Вот она и переживает.

Так что пришлось мне очередной раз в жизни сильно удивиться: оказалось, что море слез-то по таракану пролито. Потом кто-то и в подробности посвятил... Действительно, жил у нее дома вьетнамский таракан... Подарили на день рождения. А она его без памяти любила, возилась с ним, как с кошкой или с собакой, по спине его гладила... Он - жирный был, красивый. И вот - несчастье, в стену долбанулся. Наверное, точно хотел во Вьетнам улететь, раз так разогнался. Вот она и проплакала все глаза и прорыдала.

Так что - век живи, век учись, разные привязанности у людей бывают. Можно и к тараканам привязаться. Все правильно. Надо нашим-то подсказать в общежитии, пусть каждый возьмет себе по дружку на воспитание. А то они бездомные бегают, глядеть жалко.

На следующий день Инесса появилась бодрая, деловитая, больше не плакала, платок не комкала. Наверное, вчера все слезы по таракану и выплакала. Немного странная была... Ну, как всегда. Не более того. Все ее узнавали. И она всех узнавала. И любимых преподавателей - тоже. Пошла-поехала дальше учиться... Да так, что все от зависти треснули. Особенно - по марксистско-ленинским предметам. Такой круглой отличницей стала, что круглее - некуда. Другой бы человек запил с горя из-за гибели любимого дружка. А она - нет. Не из таких. Не повлияла на ее учебу смерть таракана. Есть привязанности и посильнее.

И институт в итоге с красным дипломом закончила. Азартная была на учебу. И на прозу - тоже. Помногу писала. Все романы с повестями, как квашню, затевала. А главной героиней у нее везде маленькая девочка выступает - смышленая и непосредственная в то же время. Ну, наверное, такая же непоседа и затейница, как и она сама в детстве была. Если чего взрослые не знают, так она им подсказывает. Еще - доброте учит, чтоб над детьми не издевались. И еще - о любви к братьям нашим меньшим. А то, бывает, они под ногами бегают, а их не замечают.

А уж после института и печататься начала. Потому что - с красным дипломом закончила. А тому, кто с красным дипломом закончил, сразу зеленый свет в издательствах. То одну книжку издаст, а то сразу - и две. Смотря, на сколько квашни затеяла.

А уж как издалась она - раз, да еще раз, да еще много-много раз, - так и хорошей детской писательницей стала. Почти как Агния Барто, только в прозе. А дети ее с удовольствием читают. А содержание у нее в книжках самое простое, незатейливое. О том, как одна умная маленькая девочка с крылатыми волшебными тараканами дружит. И дарит их, как дружков, другим детям. И дети день и ночь с тараканами игряют, и тогда им уже никакие дураки взрослые не нужны. Потому что тараканы - очень умные животные. И еще - волшебные. Особенно - вьетнамские. Они усами шевелят, все видят и все слышат. А как захотят, так посадят девочек себе на спину и полетят куда угодно, хоть на Луну, хоть на Марс, или в другое волшебное царство. А могут и во Вьетнам свозить. Во Вьетнаме - тоже хорошо. Там и джунгли с бананами, и виноград, и там все главные чудеса происходят.

Куда там всяким Емцам и Роуллингам с их Танями и Манями до нашей Инессы! И близко не ночевали. А раз не ночевали, значит - и не снилось.

РЫБОЛОВ-СПОРТСМЕН

Настоящих рыболовов, искренних и страстных, на свете мало. Тем более беззаветных. Один из таких - Андрей из Тамбова. Я буду называть его: рыболов-спортсмен. Его, как настоящего рыбака, на реку гонит не жажда наживы, а спортивный азарт и интерес, для него важен сам процесс ловли, а улов интересует в последнюю очередь. С пойманной рыбкой он готов был тут же расстаться.

Андрей - знаменитый рыболов-спортсмен. Если кто из студентов соберется на рыбалку поехать, то обязательно перед этим с ним советуется. Чтоб присоветовал, куда лучше ехать, чтоб без рыбы не остаться. Он никогда никому в рыбацких советах не отказывал, не жадный был.

У него был специальный рыбацкий чемоданчик, типа "балетки", с которой раньше шофера ездили, фибровый, полный разных рыбацких принадлежностей и припасов. Так он его пуще глаза берег, очень ревниво относился, не дай Бог кто-нибудь украдет. Крючки он там хранил, крючочки, поплавки, разные рыбацкие хитрости. А чемоданчик раз по десять на дню перепроверял: на месте ли? Забежит на секунду от товарищей, - он там или в преферанс сидел, играл или просто пиво пил, он еще пиво сильно любил, - сунет руку под кровать: на месте ли чемоданчик? Нашарит его, погладит любовно и у-у-ф-ф! - сразу сердце у него успокоится, начинает ровно биться, и он идет дальше или в преферанс играть, или пиво пить.

А то, бывало, и в три часа ночи проснется, нащупает его в темноте и улыбнется... А потом и встанет, свет зажжет и давай в нем копаться, шебуршать, смотреть, что у него - есть, чего - нет. Смотрит и радуется... Доволен очень, пока не скажет ему товарищ по комнате:

- Андрюха - дать бы тебе в ухо! Сколько можно в чемодане копаться? Тебе что, дня мало? Ложись спать немедленно!

И он спрячет чемоданчик, задвинет и спать давай, храпеть.

Много у него и всякой специальной литературы было о рыбалке, и просто рассказов писателей-рыбаков, чтоб иногда на досуге почитать для удовольствия. Он на них, как и на пиво, денег никогда не жалел. А вдруг да он в них какую-нибудь хитрую премудрость рыбацкую вычитает, которой никто не знает, и пойдет, поймает рыбку.