Последняя любовь Казановы - Паскаль Лене

Казанова, развлекаясь, не без удовольствия наблюдал тяжелое положение своего соперника. Было очевидно, что капитан даже не догадывался, насколько нелепо выглядит в глазах обеих женщин, которые, следуя вечной склонности к сговору, свойственной их полу, позволили своей жертве продолжать глупую болтовню и впасть в конце концов в полный абсурд.

Мадам де Фонсколомб по мере сил также участвовала в этой комедии. Ей хотелось, чтобы Полина получила урок, которого вполне заслуживала. Ибо, даже если молодая женщина и развлекалась сейчас тем, что заставляла своего возлюбленного прыгать вверх-вниз наподобие мяча, удовольствие, которое она от этого испытывала, было приправлено горечью, поскольку еще совсем недавно она испытывала самые нежные чувства к своему попавшему в нелепое положение незадачливому поклоннику. И если она еще не готова была это признать, то мадам де Фонсколомб самым решительным образом настроена была назвать вещи своими именами. И очень скоро ей представилась такая возможность.

Между делом Казанова рассказал, что когда-то написал письмо Робеспьеру, обвиняя тирана в том, что тот является новым антихристом. К сожалению, гильотина отняла у него столь ценного оппонента, как, впрочем, и многих других, и доводы, приведенные в письме шевалье де Сейналя, остались без ответа.

Выслушав это признание, старая дама тут же предложила воспользоваться магическими силами, чтобы все-таки узнать ответ на дерзкое послание библиотекаря.

Казанова с радостью ухватился за эту потрясающую идею в надежде добить своего молодого соперника и тут же принялся утверждать, что это вполне возможно при условии объединения возможностей его собственного колдовства с еще большим могуществом будущей божьей матери. К тому же необходимо, чтобы один из присутствующих, кроме участвующих в процедуре чудотворцев, предоставил на время свое материальное тело для того, чтобы душа Робеспьера некоторое время могла находиться среди живых. Аббат, которому первому предложили исполнить эту почетную роль, принялся кричать, что ни за что на свете не примет участие в этом богохульственном фарсе. Что же касается мадам де Фонсколомб, то она сослалась на то, что бывший властитель Франции наверняка откажется, чтобы его благородный дух вырядился в женщину. Итак, положение мог спасти лишь капитан де Дроги, если бы он решился предоставить призраку свои тело и голос. Бедный вояка даже не догадывался, что вся игра с самого начала заключалась в том, чтобы навязать эту роль именно ему.

В надежде угодить прекрасной чародейке этой любезностью и одновременно желая развлечь маленькую якобинку своим участием в этом кощунственном маскараде, офицер заверил, что готов в точности исполнить все, что ему прикажут два мага.

Прежде всего Казанова обрезал фитили у всех свечей, чтобы салон освещался только светом луны, проникавшим в окна. Зрителям Ева пояснила, что проникновение в дом «Селениса», так она называла духа луны, является обязательным для предстоящего действа. Все дружно с этим согласились. Теперь можно было начинать. Ева велела де Дроги сесть на скамеечку напротив окна и оставаться неподвижным. Причем руки его должны быть немного отставлены от тела и повернуты ладонями к ночному светилу. Одеревенев на своей скамейке, офицер с военной точностью выполнял эти указания. Мадам де Фонсколомб и Полина наблюдали за всем, сидя поодаль, в то время как аббат предпочел удалиться, бормоча на ходу свои обычные проклятия: мол, стоило ли так долго скитаться по дорогам Европы, чтобы в конце концов повстречаться с кровавым призраком Робеспьера?

Наконец Ева приблизилась к капитану и указательным пальцем в несколько приемов начертила у него на лбу звезду, которую Казанова, любезно объяснявший дамам по ходу дела modus operandi[12] 1[d1] этого фарса, назвал «Звездой Соломона». Де Дроги принимал участие в этой игре с поразительной доброжелательностью, какую его соперник даже не мог до этого в нем предположить. Похоже, офицер намеревался показать прекрасной колдунье, что вовсе не обманут этим спектаклем, но тем не менее приносит себя в жертву ее победоносным чарам и готов безоговорочно капитулировать. В то же самое время он льстил себя надеждой, что Полина в его действиях усмотрит лишь желание остроумного человека развлечь компанию. На самом деле с каждой секундой у него было все меньше шансов попасть в постель к прекрасной Еве, а Полина и подавно готова уже была изгнать злосчастного капитана из своих мыслей навсегда. Это и было то двойное чудо, которое удалось-таки Казанове, из разряда тех, какие он осуществлял на протяжении всей жизни. Сеанс же магии, затеянный ими в этот вечер, только начинался.

Повернувшись к окну и обращаясь к луне, Ева произнесла непонятные слова. Ей вторил Казанова, бормоча не менее туманные формулы. Это длилось три или четыре минуты, и у мадам де Фонсколомб было время полюбоваться, с какой легкостью двое авантюристов могут изобретать и произносить всякую остроумную чушь.

Затем, вскинув руки вверх и простершись перед человеком, который уже был не совсем де Дроги и еще менее походил на воплощение Робеспьера, но который, в любом случае, смахивал на отменного дурака, Ева заставила зрителей любоваться сквозь прозрачную тунику своей стройной фигурой и гибкими движениями. В этот момент Казанова спросил ее громко и торжественно:

– Готовы ли вы произнести неизреченные имена?

– Полагаю, что да, – ответила Ева.

– Не окажете ли вы мне любезность, назвав их?

Колдунья снова произнесла нараспев несколько совершенно непонятных слов, затем поднесла руку ко лбу и покачнулась. Похоже было, что она внезапно начала терять сознание. Одним прыжком Казанова оказался рядом и подхватил ее на руки. Де Дроги ужасно сожалел, что ритуал не позволяет ему покинуть проклятую скамейку и поспешить на помощь, но держался стоически.

– Ах, мадам, – воскликнул мсье де Сейналь, чрезвычайно обеспокоенный, – вы точно уверены, что действовали в час луны?

– Я в этом убеждена, поскольку сначала я отправилась на Юпитер, затем на Солнце, оттуда на Араэль, то есть на Венеру, и закончила Меркурием.

– Получается, что вы пропустили Сатурн и Марс. Это значительно укорачивает процедуру, но далеко не безопасно.

– Боже мой, так оно и есть, – простодушно ответила прекрасная колдунья.

– В состоянии ли вы продолжать? – спросил Казанова.

– Назовите мне прежде имя вашего духа, чтобы я могла воспользоваться его помощью, или лучше скажите мне клятву Ордена.

– Я не смею, и вы знаете почему.

– Мой дорогой Казанова, я вас умоляю. Я буду вам за это бесконечно признательна, всегда, начиная с этой ночи…