iii. Камень третий. Дымчатый обсидиан - Ольга Макарова

Оставшись один, Кангасск отчаянно загрустил. Было почти физически больно — так защемило в груди.

Но он заставил себя отвлечься от этого; в преддверии войны не время предаваться печали и унынию — время действовать. И последний мирный день — завтра на Юге должны были объявить военное положение — обещал выдаться хлопотным.

…Братья и сестры ждали его в обеденном зале, все девять. Первым навстречу брату вскочил Лар.

— Ну как?! — сходу спросил он. — Ты говорил с Владиславой? Что она решила насчет нас?..

…Кангасск отчаянно рисковал, взяв девятерых еретиков под свою защиту. Честно признаться, он самонадеянно взял на себя слишком много… В случае неудачи он за свою судьбу не боялся так, как за их. Но все закончилось благополучно; теперь он имел полное право сообщить им об этом.

— Говорил, — успокоил Кан старшего брата и обвел взглядом остальных Кангассков. — Я объяснил Учителю ситуацию, и она сказала, что не станет предъявлять вам никаких обвинений…

…Дружный вздох облегчения… робкие улыбки…

— Будет война, — сурово заявил Кангасск, поразившись тому, как в одночасье изменился его голос. — Учитель и я… мы рассчитываем на вашу помощь. Ничейная Земля не имеет правителя, кто-то должен будет организовать амбасиатскую армию на ее территории и направлять ее впоследствии. Вся надежда на вас: насколько я понял, каждый из вас пользуется большим уважением среди Сохраняющих Жизнь.

— Мы сделаем все, что в наших силах, брат… — подал голос Абадар. К старшему Кангасску, по возрасту годящемуся ему в отцы, Дэлэмэр до сих пор относился с некоторым опасением. Но то, что этот хмурый воин слов на ветер не бросает, он усвоил совершенно четко.

— Хорошо… — кивнул Кан. — Учитель хочет поговорить с вами. Она ждет в библиотеке. Это самый большой зал этажом выше.

Молча все девять посвященных Ордена поднялись из-за стола и отправились наверх, в библиотечный зал.

Кангасск же неожиданно вспомнил две вещи: во-первых, уже обеденное время, а он еще даже не завтракал, а во-вторых, надо бы поискать Игниса — огнедел куда-то пропал, как бы не случилось с ним чего…

Кто-то может возмутиться, как в такой напряженный момент можно думать о еде и карманных драконах — ну и пусть возмущается: живой, смертный человек, он не железный и не может, не свихнувшись, думать о предстоящей войне двадцать четыре часа в сутки. По крайней мере, на десятиминутную передышку он имеет полное право.

Запалив пару Лихтов и уложив их на тарелке, Кангасск подогрел себе кофе, потом занялся блюдами, оставшимися на столе. То были печеная морская рыба, салат с мидиями и половинка шоколадного торта.

Запах горячего кофе разбудил и выманил карманного дракончика из укрытия, в котором он в последнее время спал и хранил краденые сладости…

Сотворив вымученную улыбку, Кан за хвост оттащил огнедела от кофейной чашки: ну вот, нашелся, одной проблемой уже меньше. И можно было только удивляться, как столь нахальный ящер сумел разбавить безгранично хмурый день… Был момент, когда Кану вдруг показалось, что все еще может закончиться хорошо…

Глава седьмая. Берегом моря

Южное перекрестье границ стабилизаторов медленно ползло милях в сорока от чермасанского берега. А легендарные пиратские гавани, несомненно, оказались теперь в сфере влияния Хоры Солярис… Два дня назад.

Все тогда произошло очень быстро. Скачок — и за считанные минуты Ничейная Земля увеличилась почти вдвое. За счет территории Севера. Но на смену первой волне безудержной экспансии пришел неторопливый скользящий шаг: Лунарис опомнился и без борьбы не сдаст больше ни пяди. Так что Солярис впредь будет расширять зону влияния очень и очень медленно. Настолько медленно, что даже хромая, Макс легко сумеет опередить движущуюся границу. Правда, жаль, что нет корабля, чтобы одним махом преодолеть перекрестье; а самый короткий путь по суше — берегом моря. Две недели. И, быть может, еще несколько дней…

Конечно, назад пути давно уже нет, если только изгнанником за горы Фумо… Но два-три лишних дня на то, чтобы собраться с мыслями и окончательно задавить сомнения — это хорошо…

Макс шел уже неделю и все это время старательно избегал любых населенных мест (а рыбацкие поселеньица — по нескольку хижин — встречались в изобилии), потому при виде Ларги — портового городка, сияющего соляной белизной стен и окруженного целым лесом мачт, он совершенно справедливо решил дать хороший крюк, дабы ненароком не попасться кому-нибудь на глаза… но что-то его остановило…

Словно холодным ветром, от этого города веяло предчувствием. Нечто подобное Макс ощутил тогда, когда брел по темным улицам Лура — за пару минут до того, как его настиг крик о помощи…

Глядя издали на празднично-белый город, Максимилиан долго боролся с собой, пытаясь справиться с неведомым предчувствием, а оно звало все сильнее и сильнее и безжалостно терзало душу… «Ох, ну зачем?..» — сдался Макс, сворачивая к городу. Он не мог сейчас придумать ни одной причины, чтобы объяснить, почему он так поступает… Ведь это значит показаться на глаза Охотникам и, возможно, заработать лишние неприятности… например, дать о себе знать кому-либо из миродержцев: благодаря Эдне они, должно быть, осведомлены о нем прекрасно.

«Эдна…» — вспомнить о ней вновь было больно. Сколько тысяч лет понадобится, чтобы эта рана зажила?..

Вблизи райский городок выглядел совсем иначе. Тревога читалась в каждом взгляде, каждом случайно оброненном слове. Казалось, даже белоснежные стены были насквозь пропитаны ею…

К удивлению Макса, серых капюшонов он не увидел. Ни одного. Это было очень странно: все-таки Ларга пусть и миниатюрный, но город, а значит, хотя бы одна-две боевые семерки должны были присутствовать здесь постоянно.

Юный миродержец не стал сильно размышлять над этим. И вообще, он здорово злился на самого себя, пытая себя вопросами о том, что он тут забыл и чего ищет.

— Эй, малой! — окликнули его.

Максимилиан обернулся и увидел старика, сидевшего на пороге старого, наполовину вросшего в землю дома. Судя по виду, старику было лет под сто, — что ж, в приморских городах часто живут и дольше: видимо, влияет морской воздух…

— Ты откуда такой взялся? — с любопытством спросил долгожитель.

— Из Ничейной Земли, — неохотно ответил Макс, мысленно вопрошая себя, с какой стати он тут стоит и развлекает пустой болтовней скучающего, просоленного морем деда и почему бы просто не пойти дальше, сделав вид, что ничего не слышал…