Прежде всего вейла - kelokelo

Она разобрала те же слова, что и Люциус, но для нее видение продлилось несколько дольше, и потому еще слышала, как Ремус панически взвыл:

- Драко! Осторожно! Оглянись!

И юный двойник Малфоя резко обернулся, чтобы столкнуться лицом к лицу с... Беллатрикс Блэк, недавно ставшей Лестрандж. Вот только выглядела она весьма странно, какой-то... наверное, потасканной. А еще она увидела, как к ней самой метнулся пылающий изумрудным огнем взгляд, но только она прерывисто вздохнула от удивления, как уже снова оказалась в гостиной, дома.

Женщину видение ошеломило. Это ведь не Джеймс там был. Но если не он, то кто же?!

И вдруг она осознала все.

Материнское сердце затрепетало, поняв.

Она видела своего сына, того, кого сейчас носила.

Но как это возможно?!

Сын? Обреченный сражаться с Волдемортом? Ему суждено стать возлюбленным мужчины? Точнее, не одного, а двоих?! Ее малыш?!! Ребенок, который сейчас толкается в животе, показывая маме свою силу?!

А предназначенные ему мужчины... что-то с чем-то! Парочка законченных Пожирателей Смерти, преданных Темному Лорду, могущественных, не имеющих ни капли сострадания, переполненных ненавистью к любому, носящему имя Поттеров, - особенно если говорить о Снейпе...

Не желала бы она такой судьбы своему ребенку...

Но с другой стороны... Кто она такая, чтобы противиться магии вейлы? Как-никак с подружками не раз обсуждались различные обычаи в мире магов, и все знали, что вейлам разрешены даже однополые браки с их избранниками, кем бы он или она ни оказались. И как же ее шокировало, что волшебник или чародейка будут изгнаны из магического сообщества, если станет известно, что они или она отказали своей вейле. Она даже посмеялась над странностью этого наказания, пока не узнала, что этого человека лишат всего - и палочки, и магических способностей, даже работать такой уже не волшебник не сможет НИ В ОДНОМ МЕСТЕ, хоть косвенно связанном с магией. А еще от этого человека окончательно отвернутся все друзья и знакомые...

Ей, если честно, очень повезло, что сейчас она осталась одна - муж уехал по заданию Дамблдора и Ордена. Хоть и хотелось все ему рассказать, да в то же время какой-то тихий голосок в голове настойчиво шептал, что так она сделает все намного хуже, - уж слишком сильно ее супруг ненавидел Снейпа, и его неприязнь только возросла после убийства его родственников какими-то Пожирателями Смерти... Женщина вполне могла себе представить все те глупости, которые мог сотворить Джеймс, чтобы изменить судьбу ребенка.

«Но может быть видение ложное?» - тут же подумала она, загораясь надеждой. Ей так этого хотелось! Всеми фибрами души! Но, к сожалению, женщина была уверена, что оно истинное. Уж слишком оно детализированное... Это не какой-то там сон, навеянный дремотой, она не заснула в кресле перед окном. Ее даже не тянуло прилечь.

Но... Как же ее малыш? Ему ведь еще рано рождаться, до этого момента еще несколько недель. И он точно родится в августе, отведя от их семьи какую-то гипотетическую опасность, о которой говорил профессор Дамблдор.

На следующий день она со вздохом взялась за «Ежедневный Пророк», не особенно ее интересовавший, но позволявший хоть чем-то занять голову, не тонуть в дурных предчувствиях и размышлениях. Должна ли она рассказать все мужу? Он, конечно же, посмеется над ней, ведь он не воспринимал всерьез всяческие пророчества...

Ее глаза скользили по строчкам, но, не смотря на все свои усилия, женщина не могла сосредоточиться на чтении статей. Да только такое состояние длилось совсем недолго - лишь пока она не добралась до рубрики «Светская хроника», в которой размещались уведомления о рождениях, бракосочетаниях, смертях и прочих происшествиях в высшем магическом свете.

И вот тут-то она застыла, читая объявление, написанное самым крупным шрифтом на этой странице.

«Люциус Малфой и его супруга.

с радостью сообщают о рождении сына,

Драко Люциуса Малфоя,

появившегося на свет пятого июня 1980 года»

«Нет! - тут же подумала она. - Слишком много совпадений!» Внезапно видение снова всплыло в ее памяти. «О Мерлин! Ремус! Но что там делал еще и он?!»

* * *

В тот же день Люциус разрешил себе искренне улыбаться и в Малфой-Мэноре. Впервые со дня появления Нарциссы в этих стенах он был счастлив. Из-за рождения сына? Да, хотя больше из-за видения. А так рождение мальчика оказалось поводом для беспокойства - вечером в Мэноре появился Темный Лорд, и Люциусу пришлось повиноваться требованию показать спинку новорожденного.

Ретроспектива

Повелитель победно ухмыльнулся, заметив уже начавшие втягиваться внутрь тельца мальчика зачатки крыльев, и сказал:

- Достойно воспитай его, Люциус, так же, как воспитали и тебя. Я буду очень внимательно следить за ним...

- Хорошо, господин.

- Я благословлю его по-своему, - тихо пробормотал Темный Лорд, направив палочку на младенца, - так же как благословил и тебя в день твоего рождения.

Люциус едва сдержался, не выхватил хрупкое тельце ребенка из-под палочки темного мага. И впервые в жизни аристократ взмолился сразу ко всем божествам мира, если они действительно есть, чтобы вейла, спящая в его сыне, оттолкнула направленную на ребенка магию, так же, как это сделал он сам в таком же юном возрасте. И только что господин дал объяснения, откуда взялось то ощущение давней магии, окончательно изгнанной вейлой из себя в день шестнадцатилетия.

Темный Лорд шептал заклинания на нескольких неизвестных Люциусу языках: свисто-хрипы и прерывающиеся слоги не помогали ничего разобрать. И вот с кончика палочки сорвался серебристый лучик, закруживший вокруг ручки младенца. И в тот же миг один из солнечных лучей алеющего на закате солнца упал на мирно спящего новорожденного. Люциус сначала даже посчитал, что только из-за этого кулачок его сына окрасился легким багрянцем, но чувства вейлы кричали, что все совсем не так. Мужчина напрягся, наблюдая, как серебристый лучик вьется вокруг ручки, как будто бы разыскивая вход, который, как Люциус от всего сердца надеялся, лучику не откроется. Еще несколько секунд серебристый лучик метался вокруг ручки ребенка, и, казалось, его начал сдерживать алый отблеск, исходящий из малюсенькой ладошки. И в конце концов оба лучика смешались и растаяли на коже ребенка.

Драко - Люциус не собирался звать его всю жизнь крикливым дитятком - открыл рот, собираясь разразиться громким ревом, и заметался. Почти инстинктивно Люциус перевернул мальчика личиком вверх и взял на руки. Мужчина даже несколько сжался, когда в этой комнате впервые зазвучал детский плач, но тем не менее не отпустил ребенка. А увидев, с какой насмешкой следил за ним Темный Лорд, прошептал самым подобострастным тоном, который смог из себя выдавить: