Три заветных слова - Кэролайн Андерсон

Анита удивилась столь резкой смене темы, но в этом был весь Джио. Он постоянно так поступал, особенно в последнее время. Она сдержала вздох и поднялась.

— Конечно. А что делать с рукой и бедром?

— Все нормально. Повязка водонепроницаемая — до тех пор, конечно, пока я не начну поливать ее водой.

Анита достала пакет из ящика и спросила:

— Тебе помочь?

— Нет, я справлюсь, — решительно ответил Джио.

— А как же скотч?

— Все нормально. Я уже могу понемногу двигать пальцами больной руки. Увидимся утром.

Он вышел, тяжело ступая и держа пакет и скотч в левой руке.

Анита наблюдала, как он уходит, слушала, как он раздевается. До нее доносились бормотание и невнятные комментарии, которые ей, пожалуй, не стоило слышать.

Потом дверь ванной закрылась, а через мгновение послышался плеск воды.

Она ведет себя глупо. Джио в норме. Он молод, здоров, и в больнице были довольны его состоянием. Конечно, с ним все хорошо.

Анита навела порядок в кухне, загрузила посудомоечную машину, затем протерла столы и убралась в гостиной. Все. Теперь можно посидеть с книгой и подождать, когда он закончит мыться.

Ей было не важно, сколько времени он там проведет, поскольку у Аниты была отдельная ванная. Но она не сможет уснуть, пока не будет уверена, что с ним все в порядке.

Вода уже давно не шумела. Джио, наверное, сейчас вытирается. Медленно и неуклюже, одной рукой. Анита беспокоилась, не попала ли вода под повязки.

Вдруг она услышала крик, вскочила и бросилась к ванной:

— Джио! Что случилось?

Послышался недовольный вздох.

— Я в норме, — наконец ответил он.

— Я могу чем-то помочь?

— Просто объясни, как девушки переносят восковую эпиляцию, — проворчал он.

Джио менял повязку на бедре, отрывая пластырь вместе с волосками. Анита поморщилась и постаралась не засмеяться:

— Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, оставь меня. Я справлюсь, — отрезал он.

Она отступила, сетуя на грубость мужчин и одновременно уверяя себя, что Джио не грубый. Он просто гордый.

— Тогда спокойной ночи.

Анита ушла к себе. Она не нужна ему этой ночью. Он подпустил ее к себе вчера, и вот что получилось. Теперь он вдруг стал самостоятельным… и вспыльчивым.

«Хватит! Перестань о нем думать! Ложись спать!»

И она легла, устав от необходимости изображать равнодушие, измучившись из-за эмоционального напряжения.

Где-то в середине ночи ей приснился сон…

Глава 5

Анита опаздывала.

Они собирались на лыжный курорт, и она направлялась к квартире Джио, чтобы ехать вместе с ним. Это давалось ей нелегко, так как она тащила лыжи, а сумка еле катилась по камням. Анита торопилась — ведь Джио и так зол на нее.

Она завернула за угол и поспешила к его двери, но там было темно, ужасно темно, и где-то возле стены слышался шум, словно там дрались.

Затем раздался крик, и Анита похолодела.

— Джио? — прошептала она, чувствуя, как бешено колотится ее сердце.

Она едва могла узнать мужчину, лежащего на земле. Где-то вдалеке слышались женские рыдания.

— Джио!

— Анита, помоги мне, я истекаю кровью! Ты должна помочь!

— Я уже бегу! — крикнула она, однако ее ноги не двигались.

Она словно застряла в чем-то вязком, каждый шаг давался с огромным трудом, а асфальт вокруг был покрыт битыми стеклами. Анита стремилась добежать до Джио, помочь ему, но ее окружили люди, которые не давали ей пройти. Они спрашивали, кто она такая, а Джио отчаянно звал ее.

Анита в ужасе закричала. Люди трясли ее за плечи, что-то говорили. Она пыталась пробиться сквозь толпу. Ей надо было добраться до Джио, но ее не пускали…

— Анита! Анита, проснись! Тебе снится кошмар, cara!

Все хорошо. Вставай. Это я. Я здесь, рядом с тобой.

Она услышала свое имя и знакомый голос Джио, врывающийся в ужасный сон. Анита открыла глаза и смущенно посмотрела на него.

— Я не могла до тебя добраться, — прохрипела она, поднимая руку, чтобы погладить такое дорогое, такое родное лицо.

Оно было теплым, а в глазах Джио застыла тревога, и Анита почувствовала, как страх отступает.

— Ох, Джио, ты звал меня, а я не могла прийти на помощь! — Она разрыдалась.

— Анита, carissima, иди сюда…

Он прижал женщину к груди, нежно обнял, ритмично покачивая и успокаивая ласковыми словами. Наконец она перестала плакать.

Джио внимательно посмотрел в ее мокрые от слез глаза.

— Теперь ты в порядке?

Анита шмыгнула носом и кивнула, однако тело ее подрагивало, и он понял, что она соврала.

— Тебе было больно. — Ее голос дрожал. — Ты сказал, что истекаешь кровью, и я пыталась подбежать к тебе, но не смогла: ноги не двигались, а улица была покрыта осколками. Потом сбежались люди и не давали мне пройти. Я боялась, что ты умрешь…

— Ш-ш-ш, — прошептал он, снова заключая Аниту в объятия.

Постепенно ее рыдания стихли, дыхание стало ровным, и Джио уложил Аниту на подушку. Она смотрела на него так, словно до сих пор не могла поверить, что с ним все хорошо.

— Это все моя богатая фантазия. Должно быть, из-за того осколка.

Анита села на кровати.

«С виду может показаться, что она в норме, — понял Джио, — но сон еще не отпустил ее, и, как только она уснет, кошмар вернется». Он был знаком с такими явлениями и сожалел, что потащил сегодня Аниту к себе.

— Эй! Хочешь, я приготовлю горячий шоколад?

Она уставилась на Джио:

— Ты?

Он улыбнулся и пожал плечами:

— Ты, конечно, справишься с этим лучше.

Анита мягко, но неуверенно улыбнулась, откинула одеяло и встала. Он заметил, что она снова надела пижаму, которая должна была скрывать ее тело, но на деле собиралась в привлекательные складки наверху и нежно обнимала ее грудь.

Его ладони жаждали снова ощутить вес мягкой, округлой груди Аниты.

— Я надену халат. — Джио стремительно удалился, пока она не увидела, какое действие оказывает на него.

Так стремительно, как только мог, учитывая, что он почти бежал в ее спальню, и теперь раненая нога болела.

«Отлично», — решил Джио, поспешно доковыляв до своей комнаты. Боль отвлечет его от Аниты и ее милого, соблазнительного тела.

Но это не помогло.

Как и то, что Анита надела кашемировый кардиган длиной до лодыжек поверх пижамы. Ткань мягко облегала ее тело. Джио с трудом сдержал стон и сел на край дивана, положив ногу на кофейный столик.

— У тебя есть музыкальный центр? — спросил он.